На сем стою
Шрифт:
Смута
На Рождество в Замковой церкви собрались две тысячи человек - "весь город", как выразился летописец этих событий. Карлштадт служил мессу без особого облачения - в простой черной рясе. В своей проповеди он поведал собравшимся, что для совершения таинства им нет нужды поститься или исповедаться. Если они считают, что прежде всего необходимо получить отпущение грехов, значит, эти люди недостаточно верят в само таинство. Нужна только вера - вера, сердечное стремление и глубокое раскаяние. "Вы ощутите, как Христос делает вас сопричастниками Своей благости, если уверуете. Увидите, как Своим обетованием Он очищает и благословляет вас. Более того, вы узрите Христа рядом с собою. Он избавляет вас от всяческих мучений и сомнений, дабы вы
Затем Карлштадт прочел мессу на латыни в весьма сокращенном виде, опуская все места, в которых речь идет о жертве. Во время освящения и раздачи символов - и хлеба, и вина - он перешел с латыни на немецкий. Впервые в своей жизни две тысячи собравшихся услышали на родном языке слова: "Сия есть чаша Моей крови нового и вечного завета дух и тайна веры, проливаемая за вас во отпущение грехов". Один из причастников так дрожал, что уронил хлеб. Карлштадт велел этому человеку поднять хлеб; но тот, у кого хватило мужества выйти вперед и собственной рукой взять сакральный хлеб с блюда, увидев его оскверненным на полу, был до такой степени устрашен надругательством над телом Божьим, что так и не смог поднять хлеб с пола.
По инициативе Карлштадта городской совет Виттенберга издал первое постановление, связанное с реформацией. Месса должна служиться примерно так, как ее отслужил Карлштадт. Были претворены в жизнь идеи Лютера, связанные с социальными реформами. Нищенствовать запрещалось. Действительно бедные обеспечивались помощью из общественного фонда. Проституция должна быть запрещена. Далее следовал совершенно новый пункт: иконы должны быть удалены из церквей.
В предшествующие недели было много волнений вокруг вопроса об иконах, изображениях и статуях святых и Девы Марии, а также распятиях. Цвиллинг возглавил бунт против икон, во время которого переворачивались алтари, разбивались образа и иконы с изображениями святых. Сама идея принадлежала Карлштадту. Он твердо основывал свою позицию на Писании: "Не делай себе кумира и никакого изображения того, что на небе вверху, и что на земле внизу, и что в воде ниже земли". Свидетельство Писания Карлштадт подкреплял собственным опытом. В свое время его приверженность к образам была столь велика, что это уводило его от истинного богопоклонения. "Бог есть дух", и поклоняться Ему надобно лишь в духе. Христос есть дух, но образы Христа есть дерево, серебро или золото. Размышляющий над распятьем получает напоминание лишь о физических страданиях Христа, забывая о Его душевных муках.
Одновременно с этим наступлением на религиозное искусство развернулась также и борьба против музыки в храме. "Отдайте органы, трубы и флейты в театр", - сказал Карлштадт.
"Лучше одна идущая от сердца молитва, нежели тысячи исполняемых хором кантат. Сладострастные звуки органа пробуждают мирские мысли. В то время, когда надобно размышлять о страданиях Христовых, нам напоминают о Пираме и Тисбе. Но если уж без пения обойтись нельзя, пусть это будет соло".
В Виттенберге, сотрясаемом борьбой с иконами, появились трое мирян, пришедших из Цвиккау, что близ границы с Богемией. Они объявили себя пророками Господними, которые близко общались с Всемогущим. Библия им не нужна, поскольку откровение они получают от Духа. Будь Библия настолько необходима. Бог непосредственно дал бы ее человеку с небес. Они не признавали крещения во младенчестве и возвещали о скором наступлении царства народа Божьего - оно установится после избиения безбожников, которые погибнут либо от рук турок, либо от руки народа Божьего. Меланхтон выслушал их с изумлением. Он написал курфюрсту:
"Не могу выразить, сколь глубоко я был потрясен. Но кто способен судить их, кроме Мартина, я не знаю. Поскольку речь идет о Евангелии, необходимо организовать встречу этих людей с ним. Они этого желают. Я не писал бы вам, не будь это дело столь огромной важности. Необходимо проявить осторожность, чтобы не выступить нам против Духа Божьего, но однако же и не оказаться одержимыми
Но подобного рода беседа с Мартином показалась курфюрсту опасной. Это грозило новыми беспорядками для Виттенберга. Городу уже досталось достаточно - таково было мнение Спалатина.
Лютер в своих письмах отвергал этих пророков, исходя из религиозных оснований, поскольку очень уж бойко они говорили.
"Те, кто знает о вещах духовных, прошли долиной теней. Когда эти люди говорят о сладости и о перенесении на третьи небеса, не верьте им. Всемогущий не говорит с людьми непосредственно. Бог есть всепоглощающее пламя, посему ужасны сны и видения святых... Проверьте духов; а если вы не можете этого сделать, то последуйте совету Гамалиила и ждите".
В другом письме он добавлял:
"Уверен, что мы можем справиться с этими подстрекателями, не прибегая к мечу. Надеюсь, что князь не запятнает руки свои их кровью. Не вижу никаких оснований из-за них возвращаться домой".
На Фридриха обрушивалось одно потрясение за другим. Следующим последовал удар справа. Отзвуки шумных событий в Виттенберге достигли слуха герцога Георга за границей, и конфессиональный раскол присоединился к старому соперничеству между двумя домами Саксонии. Вскоре Лютер мог назвать всю противостоящую ему троицу - это были папа, герцог leopr и дьявол. В данное время герцог был наиболее активным из троих. Он присутствовал на Нюрнбергском сейме и убедил его участников направить Фридриху Мудрому и епископу Мейссенскому, который осуществлял церковное руководство округом Виттенберга, следующее послание:
"Мы слышали, что священники служат мессу по мирскому обычаю, пропуская существенные ее части. Они освящают святое таинство на немецком языке. От причащающихся не требуют предварительной исповеди. Они берут символы в свои руки и в обоих видах. Кровь Господа нашего подается не в потире, но в кружке. К таинству допускаются дети. Священников изгоняют от алтаря силою. Священники и монахи женятся, а чернь подстрекается к безнравственности и бунту".
В ответ на это послание епископ Мейссенский испросил позволения Фридриха Мудрого совершить поездку по всем его владениям. Фридрих согласился, хотя и не дал никаких обещаний принять какие-либо меры к нарушителям установленного порядка. Затем 13 февраля Фридрих издал собственное повеление, адресовав его университету и церковному совету Замковой церкви.
"Мы зашли слишком далеко. Простой человек подстрекается к безнравственному поведению, а воспитание оставлено в пренебрежении. Нам должно помышлять о слабых. Образа необходимо оставить до последующего уведомления. Вопрос о нищенстве надобно закрыть. Не разрешается пропускать каких-либо важных частей мессы. Спорные вопросы нужно обсудить. Карлштадт более не должен проповедовать".
Едва ли этот документ можно посчитать полностью направленным на отмену реформ. Фридрих просто приказал остановиться, призвав обсудить положение, но он весьма подчеркнуто отменил январское постановление городских властей. Если реформам надлежит быть, он исполнен решимости проводить эти реформы не в масштабе города, но в целых областях, распространив их впоследствии на всю Германию. Карлштадт повиновался и согласился более не проповедовать. Цвиллинг покинул Виттенберг.
Приглашение вернуться
Но городской совет принял решение отвергнуть указ курфюрста, предложив Мартину Лютеру вернуться домой. Приглашение было послано ему от имени "Совета и всего города Виттенберга". Если курфюрст отменит постановление совета, то совет вернет домой вдохновителя всего этого движения. Возможно, они ожидали, что Лютер окажет умиротворяющее воздействие. Карлштадт и Цвиллинг разжигали пламя. Меланхтон пребывал в смятении, подумывая о том, чтобы уехать подальше от радикалов, и откровенно говорил: "Плотина прорвана, и я не в состоянии направлять течение вод". Совет не знал, где кроме Вартбурга искать руководителя и, не посоветовавшись с курфюрстом, даже не известив его о своих намерениях, пригласил Лютера вернуться.