На сердце без тебя метель...
Шрифт:
«Что бы делала Софья Петровна?» — Лиза ухватилась за эту мысль, как за спасительную соломинку, пытаясь успокоиться и заглушить внутренний голос, уже вопивший, а не шептавший, о бегстве из этой комнаты и от этого мужчины, лениво облокотившегося на спинку кресла. Но при всей расслабленности его позы Лиза понимала, что Александр в мгновение ока будет готов к атаке. Он напоминал ей сейчас большую кошку, что уже загнала мышь в угол и теперь разлеглась, преградив все пути отступления и желая подразнить жертву.
«Что бы сделала Софья Петровна? Скорее всего, попыталась бы узнать причину этой странной просьбы, прежде чем снова браться за перо. Написать имя… Имя… Неужто
— Извольте, коли такая потребность в том, — проговорила Лиза и быстро написала: «Елизавета Петровна Вдовина, девица». Потом раздраженно бросила перо на стол, пытаясь за этой бравадой скрыть свой страх. Она даже не заметила, как вдруг перешла на «вы» в попытке возвести между ними невидимую стену. — И я совсем не понимаю, что происходит, и что за странные вопросы вы мне задаете.
— Не понимаешь? — с сарказмом переспросил Александр и, легко потянувшись через стол, взял со стола бумаги, чтобы их просмотреть. Лиза же тем временем аккуратно, шаг за шагом, стала отступать к дверям. Ей до безумия хотелось оказаться сейчас где угодно, лишь бы подальше от Дмитриевского. Желательно — подле Софьи Петровны. Уж она-то определенно найдет выход!
Отступая, Лиза машинально отметила, как Александр быстро скользнул взглядом по имени на бумаге и медленно двинулся вокруг стола к ней. Повинуясь инстинкту, она снова сделала шаг назад. Разум же приказывал остановиться, твердя голосом Софьи Петровны, что каждый шаг назад служит доказательством ее вины. Но остановиться Лиза не могла: выражение глаз Александра вдруг вселило в нее панический ужас. Лучше бы он был таким, как после ссоры с Василем или как тогда, когда бил кого-то хлыстом. Но только не таким, как сейчас: опасно медлительным и холодно расчетливым…
Если бы кто-то случайно зашел сейчас в библиотеку, ему показалось бы, что эти двое танцуют какой-то странный танец: пока один делал шаг назад, другой медленно и неумолимо приближался.
— Восхищен твоей смелостью. Я думал, все будет несколько иначе, — мягко проговорил Александр.
При этом он мимолетно улыбнулся такой грустной улыбкой, что Лиза остановилась, совершенно сбитая с толку. К тому же она решила, что уже достигла той самой безопасной зоны, где может начать разговор. Или убежать, если ей не хватит духа, или ее блеф потерпит неудачу. Все происходящее стало вдруг напоминать ей игру в вист, что недавно вели они друг против друга за ломберным столом, блефуя и скидывая взятки. Только тогда она была не одна против него, за тем столом…
— Я принимаю ваш комплимент, — проговорила Лиза, переведя дыхание и всячески стараясь не показать своего страха. — Но еще раз скажу, что не понимаю, что здесь происходит… Потрудитесь объяснить. Я не просила вас составлять духовной. И уж тем паче не давала никакого повода для подобных странных вопросов и просьб.
— Действительно, — сказал Александр, приближаясь к ней опасно близко. Теперь меж ними было расстояние вытянутой руки. — Только безумец в чем-то заподозрит истинного ангела, коим ты являешься на вид, верно, Елизавета Петровна Вдовина? Это ангельское лицо, эти невинные большие глаза… тихий голос… девичья скромность…
Уголок его рта дернулся в презрительной усмешке. Притворяться более не имело смысла, Лиза видела это в его глазах.
— Я вас не понимаю…
— Хватит! Довольно! — отрезал Александр. От звука его голоса закружилась голова, и каждое последующее слово, будто хлыстом, било наотмашь: — Согласно записям в губернских книгах,
Страх бился в голове Лизы, как птица в клетке, вытесняя все разумные мысли. Последнюю фразу Александр произнес прежним тихим и ровным голосом, и это окончательно выбило Лизу из равновесия. Этот человек был гораздо опаснее, чем представлялся ей прежде.
«Бежать!» — вновь крикнул ее внутренний голос. И она бездумно подчинилась ему, надеясь укрыться где-нибудь от этих темных обвиняющих глаз, от осознания, что весь ее мир рухнул, хороня под обломками хрупкие надежды на возможное счастье. Как в детстве, ей захотелось спрятаться в темноту, под одеяло… укрыться от всего.
Лиза рванулась к двери. Всего несколько шагов! Ее юбки так и взметнулись, когда Александр одним быстрым движением ухватил ее за локоть. Пальцы его так больно обхватили ее руку, что Лиза не смогла сдержать крика. А при виде его лица, с которого уже упала маска отстраненной холодности, обнажая бешеную ярость, ей показалось, что она сейчас упадет в обморок.
— Allons! Je l'attends![240]
Лиза попыталась что-то сказать, но при взгляде в эти горящие яростью глаза, при взгляде на его сжатый рот и перекатывающиеся под кожей желваки, ее словно парализовало, и из горла не вырвалось даже жалкого писка. А потом и вовсе случилось самое худшее, что только могло с ней произойти. И что отняло у нее возможность для оправдания и навсегда переменило ее судьбу. Нервное напряжение, достигшее своего пика, на фоне строгого говения последних недель сделало свое дело. Ноги Лизы вдруг стали такими мягкими, а из углов комнаты скоро потянулась к ней чернота, с готовностью принимая в свои объятия. Благословенная темнота, о которой она так мечтала в тот момент…
Первое, что услышала Лиза, придя в себя, — приглушенный голос, мягко, но настойчиво зовущий ее по имени. Потом кто-то прикоснулся чем-то мокрым к ее лбу, и по коже поползла неприятно холодная капля влаги, от которой так хотелось отмахнуться. Но сил поднять руку не было. Девушка распахнула глаза, с трудом фокусируя взгляд на темном силуэте на фоне светлого окна.
— Добро пожаловать обратно в грешный мир, mademoiselle, — мягко проговорил доктор Журовский. — Что же вы, девицы, так себя не бережете? Прямо пандемия у меня в уезде, не иначе… Вон mademoiselle Зубова все никак от нервной хвори не оправится, а нынче вы…
Упоминание имени Лиди тут же повлекло за собой мысль об Александре, а воспоминание о женихе привело Лизу в чувство быстрее лекарства, которое уже протягивал ей в бокале доктор. Она послушно глотнула горькую микстуру и вдруг резко вскочила в постели. Господину Журовскому пришлось даже придержать ее за плечи, чтобы унять это порыв.
— Где я? Где я нахожусь? Что это за место? — приступ паники усиливался с каждым мгновением, ведь комната, которую Лиза сейчас оглядывала, была ей совсем незнакома. Это определенно не ее скромная спаленка в покоях, отведенных Вдовиным. И она сама не поняла, почему вдруг среди лихорадочно мечущихся в голове мыслей мелькнула странная догадка: — Я в зеленом доме?