На стороне бога
Шрифт:
Второй спутник Усманова был постарше — лет сорока или около того. У него был абсолютно лысый череп, широкие плечи, мощные бицепсы — он казался борцом, недавно покинувшим ковер. На черепе красовался большой шрам, начинавшийся над правым ухом и заканчивающийся на затылке. Он стоял у окна, мрачно глядя на разбушевавшуюся стихию.
— Алтынбай Нуралиев, — представил его Усманов, — один из руководителей нашей оперативной службы. Мы приехали сюда в порядке обмена опытом с нашими азербайджанскими друзьями.
Нуралиев
Сверху спустился Семен Погорельский. Он был явно недоволен.
— У наших женщин истерика, — сказал он, обращаясь к Дронго, словно тот был старшим в их группе. — Они не хотят больше здесь оставаться, Требуют, чтобы мы отправили их вниз.
— В такую погоду? — спросил Дронго. — Вы же видите, что творится!
В гостиной снова появился Мехти. Он уже оделся в армейскую меховую куртку. На ногах: были тяжелые ботинки. В руках он держал винтовку.
— Я оставлю, здесь свое оружие, — сказал он; отставив винтовку в угол.
— Постараюсь вернуться пораньше.
— Может, мы пойдем с вами? — спросил Погорельский … Мехти с удивлением оглянулся на режиссера.
— Вы хотите пойти со мной?
— Не я лично, а наша группа.
— Женщины? — изумился Мехти. — В такую погоду? — У них сдают нервы, — пояснил режиссер. — Неужели ничего нельзя сделать? И мобильные телефоны не работают.
— Они, и в хорошую погоду здесь никогда не работали, — сказал Мехти, — поэтому не пытайтесь звонить. Лучше отдохните и подождите меня. Продукты есть на кухне. Вы можете попросить женщин, чтобы они приготовили вам ужин. Сейчас половина девятого. Я надеюсь, к двум или трем часам ночи мы вернемся. Может быть, даже раньше.
— При чем тут продукты? — разозлился режиссер. — О чем вы говорите? Нам нужно вниз, в наш санаторий. Там наша группа, неужели вы ничего не понимаете?
— Не понимаю, — искренне ответил Мехти, — извините меня.
По-русски он говорил хорошо, но с сильным акцентом.
— Чего вы не понимаете?! — закричал режиссер. — Мы не можем сидеть здесь и ждать, пока кончится дождь. Нам нужно вниз, в наш санаторий.
— У меня нет машины, — немного подумав, ответил Мехти. — И я не знаю, когда она будет, — добавил он, выходя из дома.
Наступило неловкое молчание.
— Проклятие! — прошипел Погорельский. В гостиную спустился Сергей Буянов.
Он вышел к мужчинам и молча сел на стуле в углу, недалеко от дивана.
— Что там с женщинами? — спросил Дронго.
— Ничего, — ответил Буянов. — Кажется, у Кати сдали нервы. Она плачет и требует,
— Наверное, боится дождя, — улыбнулся Усманов. — Кстати, мы знаем только ваши имена, а вновь прибывшие еще не представились.
— Да, конечно, — кивнул Дронго. — Это мой друг Эдгар Вейдеманис. А на диване сидят отдыхавшие вместе с нами Отари Квачадзе — он очень талантливый художник, я видел его картины — и Мамука Сахвадзе, он работает в налоговой службе Грузии.
— Значит, мы коллеги, — обрадовался Усманов. — Интересно, что мы случайно встретились именно здесь.
— Да, — кивнул Мамука, — очень приятно. Прямо маленький интернационал.
— Бывший Советский Союз, — засмеялся Усманов. — Мы с Алтынбаем таджики, хотя у меня мать узбечка. Мой помощник — украинец. Вы двое из Грузии, наши кинематографисты из России, а ваш друг, кажется, из Латвии, — сказал он, обращаясь к Дронго.
— Еще повар, он азербайджанец, — напомнил Мамука.
— Да, действительно, — кивнул Усманов. — Полный комплект.
— Я белорус, — вдруг сказал Погорельский, — а у Толдиной мама — полька.
— Ну вот видите, — развел руками Усманов, — все народы представлены.
Только вы не сказали, как вас зовут, — обратился он к Дронго. — Вы, кажется, тоже местный?
— Не сказал, — согласился Дронго. — Я родился в Баку, но в последние годы чаще живу в Москве или в Европе.
— Это Дронго, — представил его Вейдеманис, — самый известный в мире эксперт.
— Проводите экспертизу грузов или товаров? — спросил Усманов. — Значит, мы почти коллеги. Вы работаете на таможне?
— Нет, — улыбнулся Дронго, — не на таможне. И в этот момент на лестнице показалась Нани, спускавшаяся в гостиную. Она явно нервничала.
— У него закрытый перелом, — сообщила она мужчинам. — Сейчас он спит, но нам нужна помощь. Кажется, у него поднимается температура.
— Только этого не хватало, — нахмурился Мамука. — Ты не можешь ему ничем помочь? — спросил он по-грузински.
— Я сделала все, что можно, — ответила она.
— Мы в силах облегчить его состояние? — поинтересовался Усманов.
— Пока нет, — сказала Нани, — он спит. Будем надеяться, что помощь подоспеет вовремя.
Следом за ней по лестнице спустилась Людмила. Она подошла к мужу, взяла его за руку и села рядом с ним.
— Нас здесь тринадцать человек, — неожиданно сообщил Мамука, — прямо дьявольское число.
— Четырнадцать, — возразила его супруга.
— Что? — не понял Мамука. — Почему четырнадцать?
— Ты не посчитал раненого, — пояснила ему жена. — Вместе с ним — четырнадцать.
— Тогда не так страшно! — засмеялся Мамука. — В этом доме есть карты или какой-нибудь телевизор?