На том стою
Шрифт:
– Я же говорю, что была не в своем уме,- сказала она быстро.- Страх, виски, снотворное... Почему ты не оставишь меня в покое? Я уже сказала возьми обратно эти деньги. Что тебе еще нужно?
– Что я должен сделать за это?
– Просто возьми,- закричала она на меня.- Взял и пошел, пошел куда подальше.
– Я думаю, тебе нужен хороший адвокат.
– Внутреннее противоречие,- усмехнулась она.- Был бы хорошим, не стал бы адвокатом.
– Ara. Горький опыт по этой линии. Ты мне еще расскажешь, или я сам докопаюсь со временем. Но я говорю на полном
Я смолк и оглядел ее как мог в ранних, сгущающихся сумерках. Океан внизу голубел свежим ультрамарином, который почему-то не напомнил мне глаз мисс Вермильи. Стая чаек пролетела на юг. Вечерний рейс из Лос-Анджелеса прошел над побережьем, с огнями справа и слева по борту; затем загорелась мигалка под фюзеляжем, и самолет повернул к морю для долгого, ленивого поворота, выруливая на аэродром имени Линдберга.
– Значит, ты просто наводчик для жулика-адвоката,- сказала она обидно и схватила еще одну из моих сигарет.
– Не думаю, что он большой жулик. Он просто слишком усердствует. Но не в этом дело. Можно отдать ему несколько долларов без крика. Дело в так называемых полномочиях. У частного детектива нет полномочий защищать клиента от полиции и закона, а у адвоката есть. Если адвокат нанял детектива в интересах своего клиента, тогда и у детектива есть полномочия.
– Знаешь, куда ты можешь засунуть свои полномочия?
– сказала она.- В особенности если этот адвокат нанял тебя шпионить за мной.
Я взял у нее сигарету, затянулся пару раз и отдал ей.
– Хорошо, Бетти. Я тебе ни к чему. Прости, что пытался помочь.
– Медовые речи. Ты говоришь это потому, что надеешься выжать из меня побольше под этим соусом. Ты просто один из этой своры. И твоей проклятой сигареты мне не надо,- она выбросила ее в окно.- Отвези меня обратно в отель.
Я вышел из машины и затоптал окурок:
– Нельзя этого делать в холмах Калифорнии, даже зимой.
Я сел в машину, повернул ключ зажигания и нажал на кнопку стартера. Вывел машину, развернулся и поехал обратно к развилке дороги. На развилке там, где сворачивала белая линия,- стояла маленькая машина с потушенными огнями. Может, там никого и не было.
Я круто развернул "олдс" и включил дальний свет фар. Пока я поворачивался, фары залили светом машину. Шляпа съехала на лицо, но недостаточно низко, чтобы скрыть очки, жирную рожу и оттопыренные уши мистера Росса Гобла из Канзас-Сити.
Фары прошли мимо, и я поехал вниз по спуску с его плавными изгибами. Я не знал, куда шла дорога, но все дороги здесь вели к океану. На развилке я повернул направо и вскоре оказался на бульваре и снова повернул направо. Теперь я ехал назад, к центру Эсмеральды.
Она не сказала ни слова по пути. Когда я остановился у отеля, она живо выскочила из машины.
– Подожди, я схожу за деньгами.
–
– Что?
– она замерла на месте, показывая мне свой профиль.
– Кто-то в машине. Ты его не видела, но мои фары осветили его, когда я развернулся на вершине холма.
– Кто это был?
– ее голос напрягся.
– Откуда мне знать? Он зацепил нас здесь, значит, вернется сюда. Может, фараон?
Она посмотрела мне в глаза, застыла неподвижно. Она сделала медленный шажок, а затем бросилась на меня, как будто собиралась расцарапать мне лицо. Она схватила меня за руки и попыталась встряхнуть. Ее дыхание вырывалось со свистом.
– Вытащи меня отсюда, вытащи меня отсюда, умоляю! Куда угодно. Спрячь меня! Дай мне передышку! Место, где за мной не будут следить, охотиться, травить. Он поклялся гнаться за мной до края света, до самого одинокого острова в Тихом океане...
– До вершины высочайшей горы, до глубины безлюдной пустыни,- сказал я.Кто-то любит цитировать старомодные романы.
Она уронила руки, и они бессильно повисли.
– От тебя дождешься сочувствия, как от ростовщика.
– Никуда я тебя не возьму,- сказал я.- Оставайся здесь и встреть беду лицом к лицу.
Я повернулся и сел в машину. Когда я обернулся, она быстро удалялась и была уже на полпути к бару.
Глава 15
Было бы у меня хоть немного здравого смысла, я бы собрал вещи, вернулся домой и позабыл бы о ее существовании. Когда она наконец решит, какую роль она играет в каком акте какой пьесы, я, видимо, уже ничего не смогу сделать, разве что влипнуть за приставание к прохожим в общественном месте. Я ждал и курил. Гобл на своем маленьком грязном шарабане мог въехать на стоянку в любой момент. Он не мог выследить нас в другом месте, значит, он следовал за нами, чтобы узнать, куда мы едем.
Он не показывался. Я докурил сигарету, бросил ее за борт и отчалил. На выезде снова увидел его машину. Он припарковался против движения у левой обочины. Я поехал дальше, не спеша, чтобы у него шестеренки не полетели от погони.
В миле от отеля был ресторан под названием "Эпикур", с низкой крышей, со стеной из красного кирпича, прикрывавшей его со стороны дороги, и с баром. Вход был сбоку. Я поставил машину и вошел. Рабочий день еще не начался. Бармен судачил с метрдотелем, который еще не облачился в смокинг. Книга заказов лежала на высокой конторке, она была раскрыта. На более поздний час было много заказов. Было еще рано.
– Столик найдется, сэр?
В зале было темно, лишь мерцали свечи на столах; низкая перегородка делила зал на две части. Тридцать человек набили бы "Эпикур" битком. Мэтр запихнул меня в уголок и зажег передо мной свечу. Я заказал двойную порцию джина "Гибсон". Подошел официант и стал убирать прибор с другой стороны стола. Я велел ему оставить прибор на месте - мой друг может подойти. Я изучил меню, размером почти не уступавшее залу. Для удовлетворения любопытства мне бы понадобился карманный фонарик. Это был самый темный кабак в моей жизни. Родную мать за соседним столиком я бы не признал.