На углу, у Патриарших...

Хруцкий Эдуард Анатольевич

— Бросьте, — сказала Жанна. — Хочется ведь?.. Ну?.. — Она глотнула из горлышка.

Беляков присел рядом с ней и спросил:

— Откуда у вас копии?

— Какие копии? — стала вдруг непонятливой Жанна.

— Украденных драгоценностей, — терпеливо пояснил Беляков.

— Любимый человек подарил, — ответила Жанна почти искренне.

— Тюрьма по нему плачет… — с нажимом сказал Беляков.

— Знаю, — серьезно согласилась Жанна. — Зато, мужчина! Да и не поймать вам его никогда.

Тарасов

вошел в зал аэропорта и осмотрелся. Багаж при нем был небольшой — кожаная сумка на плече.

Он купил в киоске сигареты, снова осмотрелся и на мгновение замер. Через зал шли Жанна и Беляков. Черныш катил за ними тележку с чемоданами. Жанна бросила на Тарасова короткий победный взгляд и отвернулась. Тарасов подождал немного и двинулся следом — в некотором отдалении.

Беляков и Черныш провели Жанну мимо очереди пассажиров — прямо к таможеннику. Тот без лишней волокиты оформил документы.

Жанна ступила за границу и послала оттуда воздушный поцелуй своим провожатым.

Тарасов усмехнулся и направился к дальнему контрольному посту, где поджидал его одинокий пограничник.

— Алеша! — послышался сзади знакомый голос.

Тарасов обернулся и вздрогнул: перед ним стоял Никольский. Алексей на мгновение остолбенел, не веря своим глазам.

— Понимаешь, бронежилет на мне был, — пояснил Сергей сочувственно, словно успокаивая старого приятеля, словно утешая его.

Тарасов оттолкнул Никольского и бросился в зал. Сергей побежал за ним. Более легкий и быстрый, Никольский в несколько прыжков настиг Алексея и сзади подсек его правую ногу своей. Тарасов грохнулся. Мужик здоровенный, он резко перевернулся на спину, намереваясь подняться и как следует врезать мерзавцу Сережке. Но, уже вскакивая, Тарасов словил челюстью тяжелый кулачный удар. Снова рухнул. Наручники на его запястьях защелкнулись.

— Ты думаешь, ты меня поймал? — зло усмехнулся Тарасов, вставая с помощью Сергея. — Нет, ты поймал на свою ж…у неприятностей.

Подоспели Черныш и Беляков.

— Сергей! — крикнул Беляков. — Что случилось?

— То, что я ему обещал, — отозвался Никольский, кивнув на лежавшего ничком Тарасова. — Взял все-таки.

Он передал Белякову кожаную сумку. Беляков покопался в ней, достал несколько футляров и открыл первый попавшийся. В футляре лежала брошь Гулевого.

Из-за контрольных постов, отделенных границей, смотрела на Тарасова Жанна. С ресниц ее стекали по лицу слезы, черные от туши.

Беляков бодро шагал через зал аэропорта, прижимая к боку кожаную сумку. За ним следовали Никольский и Черныш. Последний вел Тарасова в наручниках.

— Давай сразу на Петровку, — предложил Беляков Никольскому. — Доложим генералу.

— Подождите, — попросил Сергей и неожиданно опустился в кресло.

— Ты чего? — замер Беляков.

— Спина… — пробормотал Никольский еле слышно.

Беляков пригляделся к нему и сказал:

— Черныш! За доктором!

— Отставить, —

нахмурился Никольский. — Какой доктор?.. Посижу немного и оклемаюсь.

— Что с тобой? — настойчиво спросил Беляков.

— Прострел. Сквозняком продуло, — отшутился Сергей, но никто не понял, что он шутит.

— Гадость ужасная, — посочувствовал Беляков, успокаиваясь.

— Пройдет, — Сергей вяло махнул рукой.

— Ясно, не помрешь! — подхватил Беляков.

— Теперь — нет, — согласился Сергей. — Поезжайте, Виталий Петрович.

— Без тебя?! — возмутился Беляков.

— Что поделаешь? — вздохнул Никольский. — Да оно и к лучшему. Представляете, увидит генерал скрюченного.

Этот довод произвел на Белякова серьезное впечатление.

— Ох, Сергей! — покачал он головой. — Вечно с тобой не слава Богу! — и заспешил к выходу.

Черныш увел за ним Тарасова.

По телевизору, установленному поблизости, шла лихая мультяшка — с пальбой и дракой. Никольский с отвращением посмотрел на экран, через силу поднялся и пересел в другое кресло. Вдруг Сергею показалось, что зал качнулся и поплыл. Никольский закрыл глаза. А когда открыл — на корточках перед ним сидела Наташа.

Ощущение, которое он испытал, увидев ее, трудно было назвать иначе, чем чудом. Сразу перестала болеть спина, прояснилось в голове, взгляд приобрел прежнюю остроту. «Да, чудо… — подумал Сергей. — Но то, что она здесь, что я ее не потерял, тоже чудо…»

— Спишь? — спросила озорно и нежно.

— Наверное, — ответил Сергей. — Иначе как ты тут оказалась?

— Миша позвонил, — объяснила Наташа. — Ты его не ругай. Он мучился всю ночь, а утром позвонил и все рассказал. Я сначала — домой к тебе… Там пусто. И машины во дворе нет. Я — сюда…

— Что рассказал?.. Мальчишка!.. — вспылил Никольский.

— Не злись, а то исчезну, — ласково пригрозила Наташа. — Спи. Больно тебе?

— Было… — признался Никольский. — Очень больно… А сейчас легче — как ты появилась. А слезы почему?! — вдруг встревожился Сергей, заметив капли, бегущие по ее щекам.

— А мне тоже больно. Когда больно тебе… — прошептала она.

— Поделился, выходит? — криво улыбнулся Сергей. — Нашел чем… Эх, мент позорный…

— Мент, — согласилась Наташа. — Но не позорный — любимый! — почти пропела она. — А боль твою я сама у тебя взяла…

— Отдай назад! — потребовал Сергей.

— Не могу, — покачала головой Наташа. — Сон у нас с тобой такой. На двоих — один…

ЧАСТЬ ПЯТАЯ.

СУББОТНИК.

Семиэтажный дом светился уютным светом старой Москвы. Какие-то его окна отливали абажурно-желтым, другие пронзительно сверкали неоновым холодным пламенем, еще какие-то отражали фейерверковые сверкания хрустальных люстр. Но темных окон было большинство. И немудрено: было начало двенадцатого, ночь, и жильцы дома благополучно укладывались спать.