На углу, у Патриарших...
Шрифт:
В ресторан вошел Артем. Он остановился на секунду у дверей, а затем направился к столику, за которым сидели Володя и Яна.
— «Вопросы, обращенные к милиции, остаются без ответов, — читал Володя. — Кем была совершена кража? Кто навел преступников на квартиру, где хранилась брошь?..»
Артем подошел к нему сзади и трижды выстрелил в спину — негромко, словно порвал басовые струны: пистолет был с глушителем.
Пули угодили под левую лопатку. Володя уткнулся лицом в статью, медленно сполз со стула и рухнул на пол. Яна онемела — крик
— Судьба, — улыбнулся Яне Артем. — Я верю, а ты?.. Живи, птичка. Но не чирикай. Скажешь, не видела, кто стрелял. В отключке была. Иначе — хана.
Он повернулся и вышел из ресторана.
Труп увезли, оставив на полу его силуэт, очерченный мелом. Оперативная бригада заканчивала работу. Сверкали вспышки блица, слышались негромкие деловитые голоса.
Котов и Никольский сидели за столиком у эстрады.
— У Яны шок, — сообщил Никольский. — Увезли на «скорой». Но приметы описала — одна к одной сходятся. Старый знакомый.
— Кто? — поинтересовался Слава.
Никольский чуть помедлил для солидности, а потом сообщил:
— Артем.
— Серьезный клиент, — признал Котов. — Зачем ему было журналиста мочить? Какие у тебя соображения?
— Простые, — пожал плечами Сергей. — Журналист на Гулевого навел, а потом засветился. Организатор велел убрать. Концы рубит.
— Разве? — Муровец с сомнением покачал головой. — По-твоему, Артем на бабу эту работает? Иностранку?
— А по-твоему, она организатор? — насмешливо взглянул на него Никольский.
— Кто же еще?! — возмутился Слава.
— Возможно, другой человек.
— Брось, Сережа, не мудри, — снисходительно посоветовал Котов. — Занимайся лучше своим делом. А мы уж как-нибудь — сами с усами. Баба на поводке у нас. Операция — как по маслу.
— Ты говорил, — хмыкнул Никольский. — МУР — на ушах, генерал — впереди, на боевом посту…
— Вот именно! — отрезал Котов.
Никольский вздохнул.
— Не докричаться мне до тебя, Слава. А до генерала — тем более. Да и времени в обрез… — Он поднялся из-за столика. — Обрати внимание на ювелирную лавку в Столешниковом.
— Куда ты? — спросил Котов.
— Алкаши повадились на чердак, — ответил Никольский. — Пойду заниматься.
В тихом дворике, где когда-то обмывали майорскую звезду, сидели на лавочке Лепилов и Никольский. Хлопнула дверь парадного. Никольский резко обернулся. Из парадного появилась Рая Шакурова с метлой.
— Нервы… — заметил Никольский. — А у тебя?
— В норме, — отозвался Лепилов. — Рапорт надо подать, Сергей Васильевич.
— И что напишем? — осведомился Сергей, удивляясь наивности парня.
— Все, как есть. О Тарасове. — Похоже, Михаил действительно верил в результативность
— Нет ничего, Миша. Хоть бы одно доказательство!.. — Никольский в сердцах ударил кулаком в ладонь. — Умный, гад. Вечно в тени. Никто в милиции представления не имеет, что он за фигура.
— Как же быть? — слегка растерялся Лепилов.
— Украл много… невпроворот, — продолжал Никольский задумчиво. — И притом сплошные раритеты. Здесь не продать — за границей только. Выходит, единственный вариант — прихватить его с товаром, когда в путь отправится.
— Понятно, — кивнул Лепилов.
— Ему тоже, к сожалению, это понятно, — продолжал размышлять Никольский. — А значит, он меры примет.
— Какие меры? — Лепилов пока оставался спокоен.
— Получается, нельзя ему меня в живых оставлять, — рассуждал Никольский отстраненно. — Иначе помешаю…
Вот тут Михаила проняло до мозга костей — парень даже на ноги вскочил.
— Сергей Васильевич!.. — крикнул он отчаянно.
— Не дергайся, Миша, сядь, — Сергей сделал успокоительный жест, и когда Лепилов вновь уселся, продолжал: — Давно мне мысль эта пришла… Если пересечемся еще раз, у него просто выбора не останется… Знаю как облупленного. И он меня… Вот и пересеклись.
— Я в толк не возьму, что вы предлагаете? — Лепилов заметно волновался.
— Опять же — единственный вариант, — усмехнулся Никольский. — Ловить его после моей смерти.
— Про дело спрашиваю! — возмутился Михаил, приняв слова майора за неуместную шутку.
— И я про дело, — заверил Никольский. — Жанна улетает завтра. Значит, ночью все должно произойти. В крайнем случае — утром.
— Сергей Васильевич! Вы серьезно? — Казалось, он плохо осознает услышанное.
— Вполне, — Никольский был более чем серьезен. — Убьют — он полетит. А не убьют — поостережется.
Лепилов поднялся с лавочки, расправил плечи, грозно нахмурился.
— Да я!.. — начал он запальчиво.
— Ну?.. Что ты?.. — Сергей с любопытством смотрел на парня.
Тот хотел заявить что-то сокрушительное, но, взглянув на Никольского, осекся.
— При вас буду. Ни на шаг не отойду, — произнес он тихо.
— Тогда конечно, кто меня тронет? — усмехнулся Никольский. — Испугаются. — Он тоже поднялся с лавочки и добавил. — Давай без глупостей, Миша. У тебя сложная задача.
Лепилов отчаянно замотал головой.
— Не согласен я…
— Молчать! — рявкнул Никольский. — Сыщик ты или барахло?.. Нервы у тебя в норме?.. Не похоже!.. Слушай внимательно. Это приказ. Быть завтра в аэропорту и задержать гражданина Тарасова с поличным.
Темнело, когда они миновали улицу и вошли в другой тихий дворик. Здесь жил Никольский — у парадного стоял его разноцветный автомобиль.
— А как же иностранка? — поинтересовался Лепилов.
— Сообщница Тарасова, — объяснил Никольский. — Ложный след. Это он толково придумал… Перед отлетом ее задержат. И не найдут ничего.