Наблюдатель
Шрифт:
– Ты что-то сказал? – холодно осведомился Давид. Рыцарь ухмыльнулся, показав мелкие желтые зубки.
– Я немного расстроен тем, – проговорил он доверительным тоном, – что в ряды славной гвардии заносит то неотесанных рыбаков, провонявших пометом осьмируков, то вовсе голозадых ведунцов.
– Тебе морду давно били? – по-прежнему холодно спросил Виштальский. – Хочешь, чтобы я тебе освежил впечатления?
Рыцарь презрительно выпятил губу.
– Я к тебе обращаюсь! – повысил голос Дава. – Слышишь, ты, дерьмо на палочке?
Это
– Он без оружия, Фасс!
Фасс, морща кнопку носа и воинственно топорща усики, сдернул с себя перевязь с мечом. И тут же набросился на Виштальского, мутузя воздух мосластыми кулаками. Именно воздух – Дава легко ушел с линии атаки и дожидался в сторонке, пока Фасс догадается, куда излить злобу сердечную. Рыцарь развернулся и тут же попал на хук справа. «Поплыл», бестолково маша руками, и заработал двойной удар – «под дыхало» и прямой в челюсть. Фасс рухнул в пыль.
Строй рыцарей тотчас же смешался, гвардейцы – изумленные, взбешенные, заинтересованные – надвинулись на Давида.
«Бить будут?.. – мелькнуло у него. – Пусть только попробуют…»
– В чем дело? – послышался рассерженный голос комита Морра.
Рыцари расступились, пропуская вельможу. Фасс, постанывая, приподнялся, опираясь на локоть.
– Я спрашиваю, в чем дело?
– Этот дерьмовый оруженосец, – показал Фасс на Виштальского, – напал на меня!
– Значит, не такой уж он и дерьмовый, – ухмыльнулся комит.
Фасс злобно ощерился.
– Я требую удовлетворения! – заявил он, вскакивая на ноги.
Гвардейцы с опаской покосились на комита, но тот не стал распространяться насчет королевского запрета на дуэли.
– Ты хочешь сойтись с Тавитой Вишту на мечах? – уточнил Морр.
– Да, кхенти! – пылко подтвердил Фасс. – Он задел мою честь, пускай теперь кровью смоет оскорбление!
– Я не задел твою честь, – сдержанно ответствовал Давид, – я ее только в пыли вывалял.
В толпе послышались смешки. Фасс не побледнел даже – позеленел от злости.
– Расступись, – приказал комит. – Нанг, одолжи свой меч Тавите.
Усач молча протянул Виштальскому клинок и вдруг подмигнул: держись, мол.
– Начали, – сказал комит и отшагнул в сторону. Зарычав, Фасс выхватил меч и бросился на Давида. Виштальский отпрянул, используя для прикрытия элемент веерной защиты. Он уже утолил жажду мести, и желание убивать угасло. Но никто не интересовался его хотениями, надо было жить по тем законам, которые приняты здесь и действуют сейчас. Почему-то вспомнился наставник – как курсант Виштальский спросил галактиста Лобова, убивал ли он, и как галактист Лобов сухо ответил, что да, случалось. А когда курсант Виштальский поинтересовался, каково это – лишать кого-то жизни, наставник криво усмехнулся и сказал: «Узнаешь…»
А Фасс просто исходил
– Фасс, – выдохнул Давид, отбивая очередной удар, – не писай кипятком!
Рыцарь лишь зарычал в ответ. Осатанев, он уже ни на что не обращал внимания. Сейчас его основной и единственной целью было достать проклятого Тавиту – рубить, полосовать, колоть никнущее тело, упиваясь видом крови и сознанием отнятой жизни.
Рыцари помалкивали, не мешая поединщикам своими репликами. Но зрелище увлекало их – губы гвардейцев то и дело кривились, ноздри раздувались, веки подергивались. Рыцари сосредоточенно сопели, крякали довольно, задерживали дыхание.
– Убью! – хрипел Фасс, брызгая слюной.
– Не тужься так, – посоветовал ему Давид, – а то юбку замараешь!
Рыцарь бросился на Давида, выписывая мечом такие вензеля в воздухе, что уследить за мелькающей сталью глазам было трудно. И тут в Виштальском забурлила злоба. Она хлынула изо всех щелей души, притапливая рассудок. Да сколько же можно?!
Давид всю силу вложил в один-единственный удар, которому его обучил Иван еще на Сарголе. Удар прошел – меч Фасса, позванивая и вертясь в воздухе, отлетел и зазвякал по камням. Рыцари дружно расступились, открывая проход к шатрам.
Виштальский прижал противника к столбу, поддерживавшему палатку, и уткнул острие в горло. Судорожно дыша, Фасс откинул голову к трухлявому дереву и замычал, натягивая жилы на шее:
– Коли! Дер-рьмо!
– Обойдешься! Проси прощения и будешь жить!
– Лучше сдохнуть!
Давид оттолкнул рыцаря и бросил:
– Меч ему!
Кто-то из толпы подобрал выбитый меч и протянул Фассу. Тот схватил оружие и с удвоенной энергией, с утроенной злобой накинулся на Давида:
– Убью! Убью! Вонючий колдун!
Галактист медленно отступал, удерживая Фасса на дистанции. Ярость его схлынула, вернее, перешла в холодную фазу, фазу ожесточения.
Противник открылся на долю секунды, но и этого короткого мгновения хватило Виштальскому. Его меч пропорол куртку противника и легко вошел в тело, разрывая ткани и накалывая сердце.
Выдернув клинок, Давид отступил, не спуская глаз с лица Фасса. Выражение удивления жило на нем очень недолго – взгляд рыцаря погас еще до того, как рухнуло тело. Мертвое тело.
Давид, сдерживая рвущееся дыхание, отошел и вернул меч Нангу. Рыцари заговорили, словно оживая и сбрасывая напряжение.
– Неплохо, – оценил комит.
Нагнувшись над телом Фасса, он отцепил перевязь, отнял у мертвеца его меч и сунул в ножны. Выпрямившись, его великославие протянул оружие Давиду:
– Бери, это твое, рыцарь.