Наблюдатель
Шрифт:
«…Боже, как ты меня напугал!» – она сидит на казенном стуле с инвентарным номером 220870 у изголовья моей постели… Серая комната…
«Здесь пахнет смертью.»
«Что?» – она недоумённо смотрит на меня.
«Здесь пахнет смертью… Я умер?»
«Нет, ты жив. Всё будет хорошо, ты поправишься…»
«Откуда эти звуки?»
«Какие звуки?»
«Слышишь?»
«Это радио.»
«Что передают?»
«Баха.»
…Вселенная в кружке с бразильским кофе: при рождении она движется, несётся во всеобщем круговороте, но вот её кружение
… «Знаешь, у меня такое чувство, будто из меня вынули что-то и не поставили обратно на место… Так, наверное, чувствует себя машина, когда из неё выбрасывают кажущуюся не нужной
деталь…»
«Ха!» – усмехается таксист, везущий куда-то меня с нею. Она смотрит в запотевшее окно: мимо мелькают размытые тени.
«Это дождь?.. Мы едем домой?»
«Да» – как устало звучит её голос…
«Да» – дождь или «да» – домой?»
«И то и другое…»
«Я долго умирал?»
Шофёр смотрит на меня в зеркальце заднего вида.
«Полгода» – отвечает она. «Сейчас уже осень.»
…Осень… Серое небо. Лысеющие тополя… Запущенный парк… Горький дым от костров с горящей листвой… Открытое дешёвое кафе, столики в белой облупленной краске… Бездомный пёс с глазами святого великомученика сидит у мангала в бессмысленной надежде получить кусочек липкого, красно-сиреневого мяса…
Это один из осенних дней, когда на улице до странного тепло, сыро и неуютно…
Она просит меня купить шашлык для собаки. Я иду к мангалу, где колдует заросший щетиной грузин и покупаю порцию жареного мяса. Отдаю его собаке, и пёс на глазах превращается в жалкое создание, мучимое голодом. В его глазах появляется блеск раболепия, а завораживающая печаль в осмысленном взгляде исчезает бесследно… Он виляет хвостом, он готов оказать любую услугу… Куда исчезает его одухотворенность? Мне становится противно и я ухожу вглубь парка. Она догоняет меня, а следом за нами семенит пёс…
Мне стыдно… Как жалость унижает нас и жалеемых нами… Я прогоняю пса, а он всё равно плетётся следом…
…Старая, гниющая эстрада, скамейки… Она танцует менуэт, скользя по мокрым доскам сцены.
«Скажи, чтобы ты делала, если бы я умер?»
«Ничего.»
«Совсем?»
«Нашла бы себе другого.»
«Но ты бы помнила меня?»
«Не знаю.»
Собака, добровольно продавшая свою свободу за кусок мяса, лежит у меня в ногах. «Как мы назовём его?»
«Максом.»
«Максом?»
«Да. У нас с мамой был пёс и мама звала его Максом». Она спрыгивает со сцены и бежит ко
мне.
«У тебя была мама?»
«Почему была? – удивляется она. – Мама жива.»
Она хватает пса за уши и играет ими – Макс терпеливо сносит её выходку и улыбается, высунув язык.
«Смотри! Он улыбается!» – кричит она и прижимает к груди собачью морду.
…Таксист включает магнитофон, из которого начинает выпирать какая-то пошлая музыка с ещё более пошлыми
«Ну, вот мы и дома,» – говорит она.
Я открываю глаза: машина стоит у подъезда.
…Сквозняки на лестничных клетках, развороченные почтовые ящики… Исписанные стены… «Здесь что, была война?» – спрашиваю я.
«Нет, просто дети выросли и теперь самоутверждаются.» – она открывает коричневую дверь и заводит меня в прихожую…
…Липкая летняя ночь. Кончится ли она когда-нибудь?
«Иногда мне кажется, что ты…»
«Сумасшедший?»
«Нет – она усмехается. – К этому бы я как-нибудь приспособилась… Тут другое…»
«Что же?»
Она ложится на меня сверху и я чувствую жар между её ног…
«Мне кажется, что ты не отсюда…»
«То есть?»
«Ну, не из этого мира… Из иного…»
«Ты думаешь – подобное возможно?»
«Кто знает, что возможно, а что нет?»
«Хорошо. Предположим, я из другого мира… Это пугает тебя?»
«Нет,» – она качает головой.
«Это неприятно?»
«Нет.»
«Каково же это тогда?»
Её язык проскальзывает под мой…
…Может быть всё это иллюзия? Или иллюзия иллюзии? Явь, сон? Да, сон, детский сон с голубым небом и белыми ватными облаками, висящими так низко, что кажется – приставь к ним лестницу и можешь забраться на них…
Но как я могу помнить и ощущать, если всё это было не со мной? Более того – вообще не было… Почему я никак не могу собрать воедино то, что знаю и то, что чувствую? Почему возможность потерять так угнетает? Бред? Нет, сумасшествие было бы избавлением от муки
мышления. Мне кажется – я забыл что-то очень важное… Но что? Память подсовывает какие-то эпизоды, о которых я и не подозревал… Или это не память?
Надо сосредоточиться: я, наверное, оперирую непроверенными данными… Но даже если это и так – как проверить их несоответствие настоящему?..
…Она на кухне. Будто сошла с картин малых голландцев. Готовит ужин. Режет лук. Плачет.
«Тебе больно?»
«Нет.»
«Почему ты плачешь?»
«Лук.»
«При чём здесь лук?»
«Погуляй с Максом пока я готовлю.»
«С кем?»
Она поднимает на меня глаза. Слёзы уже высохли и в её взгляде… не могу определить что: лёгкое беспокойство? настороженность?
Стало как-то вдруг холодно – я чувствую за спиной присутствие какого-то существа… Оборачиваюсь – собака…
«Хорошо,» – горло почему-то пересохло и слова больше походили на хрип, чем на речь…
Мы идём с собакой в ближайший сквер, грязный снег хлюпает под ногами, я сажусь и наблюдаю за псом: тот носится от дерева к дереву, лая на ворон.
Как всё сложно. Сколько условностей. Взять хотя бы пса – он состоит из тех же молекул, что и вороны, на которых он лает. Только они соединены в другом порядке… И так всё вокруг. Во всём можно найти систему и перекроить на другой лад, чтобы получить нечто иное…