Наблюдатель
Шрифт:
Когда мы вернулись к ванне, «труп» пилота трехколесного болида уже дышал. Лукьян даже потрогал тело, чтобы удостовериться.
— Но как… как он выберется отсюда? — спросил он.
— Никак, — ответил я, — мы его доставим к ближайшей деревне. Он потеряет память о событиях двух-трех дней до гонки. Он сможет вернуться к себе и, надеюсь, больше не будет участвовать в таких глупостях.
— Но… они ведь могут узнать об этом! — Лукьян всплеснул руками, — заинтересуются. Будут расследовать…
— Может, и так, — я пожал плечами, — но это будет уже не
Глава 24. Проба
Это опять было кладбище. Правда, в этот раз совсем небольшое: какой-то старый погост у полузаброшенной деревни в Тверской области. Мы с Лукьяном договорились, что будем ждать в Мусе, в невидимом режиме, в полукилометре от кладбищенской ограды, на старой проселочной дороге. И поначалу я действительно собирался просто ждать. После всего у меня не было никаких сомнений, что он сможет выполнить задачу безукоризненно.
Не знаю, что заставило меня изменить план. Может, Лукьян вел себя слишком уж свободно среди тех, кто приехал на ритуал. Может, бросил неосторожный взгляд в нашу сторону, в котором я даже на большом расстоянии почувствовал нечто вроде радостного предчувствия.
Как бы то ни было, я взял асот, строго указал Коле оставаться на месте, а сам в невидимом режиме пошел в сторону кладбища, захватив с собой запасной контейнер для проб, которыми снабдил нас Айя.
Была глубокая ночь, но Луна светила так ярко, что идти было удобно: все колдобины и ямы отлично просматривались. Но двигаться приходилось осторожно, чтобы не наступить на случайную ветку или не оставить след в весенней грязи.
— …да, я видел, это впечатляет, — я приблизился достаточно, чтобы расслышать голоса; говорил Лукьян, — интересно, что у меня будет? А? Как считаешь?
— Этого никто не знает, — ответил человек, чье лицо было скрыто черным клобуком, — способности выявляются после инициации.
— А что у тебя? Расскажешь?
Сопровождающий помолчал несколько секунд, но потом все-таки ответил:
— Я очень быстро считаю.
— Хм…
— Что «хм»? Мы не в комиксе, где за так раздают суперспособности. Это, скорее… побочный эффект, и то не для всех, а только для избранных. Тут нет ничего сверхъестественного. Летать или стрелять лазером из глаз ты точно не сможешь.
— Меня бы вполне устроила физуха, — Лукьян широко улыбнулся — так, что даже зубы блеснули в лунном свете.
— Что?
— Простая физическая сила, — пояснил Лукьян, — чтобы, там, прутья гнуть. Стены поднимать. Такое вот.
— Ну посмотрим, — человек в клобуке всплеснул руками, — мы пришли, кстати. Он достал что-то трепыхающееся из мешка, который был перекинут через его плечо, — держи вот. Свечи захватил?
— Ага, — Лукьян кивнул, принимая несчастного петуха, — блин. И что, мне теперь так и держать его?
— Придумаешь что-нибудь, — ответил сопровождающий, — главное последовательность не нарушай.
— Не нарушу, — кивнул
— Ты о чем?
— Ну, скажем, некое знание, которое очень сильно нам всем поможет? Это повысит мои шансы на… побочный эффект?
Я насторожился, уже понимая, о чем пойдет речь дальше.
— Да, — ответил сопровождающий, — чаще всего нечто ценное получают те, кто полезен. Я вот притащил технологию, которая состыковала старые знания и новые потребности…
— Ясно, — кивнул Лукьян.
— А что ты знаешь-то? — спросил незнакомец в клобуке, — можно было и раньше поделиться, это бы зачлось, между прочим.
Лукьян пожал плечами и улыбнулся вместо ответа.
— Ясно. А ты не промах. Ну все. Ждем тебя как все закончится. Удачи тебе!
— Спасибо, что подкинули.
— Ну не самому же тебе сюда переться? — фигура в клобуке пожала плечами, и направилась в сторону деревни.
Лукьян вздохнул, взглянул на бьющегося петуха и свободной рукой достал из кармана штанов нож. Я отвернулся. И в этот момент заметил, что туман, который стелился у самой земли, ведет себя странно: закручивается протуберанцами и двигается, становясь более плотным у могилы, возле которой стоял Лукьян, только что расправившийся с несчастной птицей.
Капли крови упали, сформировав воронки в этом странном тумане, который становился все гуще и темнее.
Я мог бы прямо сейчас достать пробирку и взять пробу. После этого тихо уйти. Это было очень соблазнительно. Но я понимал, что не могу оставить Лукьяна. Теперь; после того, как я узнал его подлинный замысел.
Мне еще не приходилось убивать. Если не считать монстра в радиоактивной пещере и ту тварь, которую я поразил из Асота.
А тут мне предстояло убить человека. И не просто человека — а знакомого, пусть и недавнего, которому уже начал доверять, с которым разговаривал за жизнь…
Лукьян расставил и зажег свечи. Времени почти не оставалось. А я все медлил, сжимая в ладони стилет, в который превратился Асот.
Был ли какой-то другой выход?
В тот момент уже нет. Если бы я догадался раньше еще могли быть варианты. Но не теперь.
Если я не сделаю это — тварь узнает о нашем плане. И последняя надежда сохранить Землю будет потеряна. Стоит ли эта надежда человеческой жизни? Пока еще вполне человеческой, пускай и запутавшейся в эмоциях, желаниях и страстях… но разве это вообще не свойственно человеку?
Я сделал это одновременно. Одной рукой взял пробирку и активировал ее, опустив в гущу темного тумана. Другой — ударил ножом Лукьяна, прямо в грудь, слева, чтобы наверняка попасть в сердце. Я боялся, что нож попадет в ребро, соскользнет и начнется борьба. Но опасения были напрасными. Стилет, в который превратился асот, плавно вошел в грудь по самую рукоятку. Я сделал большую глупость: посмотрел в глаза умирающему. Успел увидеть удивление, смешанное со страданием. В последние мгновения ему было больно. И теперь это знание будет со мной до конца жизни.