Наблюдатель

Эллис Дэвид

Возможно, если бы нам представился шанс, мы расследовали бы последнее убийство отдельно. Но Наталия попросила прокурора округа изъять это дело из процесса, и тот радовался возможности угодить своему главному меценату.

А я позволил ему сделать это. И теперь буду жить с этим до конца дней. Но в тот момент я должен был использовать это событие в своих интересах. Козловски думал, что я поступаю подобным образом, так как заодно с ними. Он решил, что я тоже пытался прикрыть их.

— Пони…маешь? Пони…маешь?

Я мягко улыбнулся.

«Понимаешь».

Он

хотел, чтобы я выслушал всю историю до конца; он знал, у меня нет другого выхода.

— Фред. Фред, — сказал он. — Пони… пони…

— Фред Чианчио, — кивнул я. — Охранник. Он позволил тебе проникнуть в больницу.

Лео резко повернул голову и осмотрелся. Я не знал, что он ищет.

— Она сказала… ничего не… не говорить ему. Ключи… просто ключи.

— Миссис Бентли, — уточнил я.

Теперь все обретало смысл. Женщина с такими деньгами и связями наверняка имела большое влияние в городе и знала многих эмигрантов из социалистических стран. И неудивительно, что бывший надзиратель Чианчио поддерживал отношения с освободившимися заключенными. Причем дружба эта была далеко не бескорыстной, а среди бывших зэков оказывалось немало представителей венгерского криминала.

— Ты ничего не поручал Чианчио? — спросил я. — Тогда… Как же он все понял?

Я сказал это с досадой в голосе, словно мне, как и Козловски, было очень жаль, что Чианчио обо всем догадался.

— По…лиция. Копы. Потом были копы.

— Он понял все, когда вскоре в Шервудский центр приехала полиция.

«Верно. Ну конечно. Скорее всего так и было».

— Лео, послушай…

Я замолчал, когда понял, к чему прислушивался Козловски. Шум наверху. Звук бьющегося стекла. Кто-то ворвался в здание через центральный вход.

«Черт».

Я посмотрел на Козловски, а затем на потолок.

Козловски в панике уставился на меня и еще сильнее прижал дуло пистолета к уху Шелли.

Дверь стукнулась о стену. Дверь, ведущая к лестнице в подвал.

— Не волнуйся, — быстро произнес я. — Они доверяют мне. И всегда доверяли. Ты же знаешь, что я сделал прежде. И сделаю это снова. Наталия… Миссис Бентли сказала мне об этом. И я выполню ее просьбу. Но только если ты не тронешь Шелли, Лео. Если причинишь ей вред, я расскажу им о Кэсси.

Козловски отвел взгляд и тихо застонал. Он что-то пробормотал себе под нос, но я не смог разобрать, что именно.

«Нет, — подумал я. — Не понимаю, что он говорит».

На лестнице послышались быстрые шаги. Не пройдет и минуты, как они ворвутся сюда. И тогда все закончится. У Шелли не будет шанса.

— Я буду защищать ее, Лео. Я всегда так поступал.

— Защити, защити.

— Всегда, Лео. Всегда.

Но он уже не слышал ни меня, ни шагов людей, спешащих к нашей комнате.

— Твое время пришло, Лео. Так случилось и с Терри.

— Скоро, Катя, — произнес Козловски, когда дверь слетела с петель и детектив Макдермотт направил пистолет в нашу сторону.

Я зажмурился, когда звук выстрела

эхом разнесся по подвалу.

ЧАСТЬ ДЕСЯТАЯ

Суббота 26 июня 2005 года

Глава пятьдесят третья

Утром я проснулся на маленькой кушетке, стоящей перпендикулярно больничной кровати Шелли. Она лежала в просторной отдельной палате, соседняя кровать была выделена для губернатора Троттера и его жены. Врачи ухаживали за Шелли, и, несмотря на пережитое, она довольно быстро шла на поправку.

Токсикологический анализ показал, что Шелли ввели гамма-гидроксибутират — депрессант, который оказывает действие на центральную нервную систему. Они выяснили, что ей вкололи две большие дозы с интервалом примерно в двенадцать часов, это вызвало паралич и едва не привело к коматозному состоянию. Но эффект продлился недолго.

Помимо наркотиков, которыми ее накачали во время нападения, она получила сотрясение мозга средней тяжести. Ее не изнасиловали. Шелли интересовала Лео исключительно как заложница.

Вчера к полудню Шелли пришла в себя. У нее была ретроградная амнезия, и она ничего не помнила. Не помнила нападения, не помнила, как прошел тот день. И я был даже рад этому. Я узнал, что он набросился на нее в душе, когда она была беззащитной, потому что в других обстоятельствах Шелли сумела бы постоять за себя.

Я воспользовался пожарным выходом, чтобы избежать встречи с вездесущей прессой, дежурящей у больницы. Выйдя на свет божий, я достал мобильный и позвонил в справочную, чтобы узнать номер телефона. Когда я набрал его, мне ответила женщина.

— Я могу поговорить с доктором Морзом? — спросил я. — Это Пол Райли.

— Вы хотите записаться на прием, мистер Райли?

— Нет, мне просто нужно поговорить с ним. Это очень важно.

Оглядевшись, я убедился, что вокруг — ни души: ни репортеров, ни полиции. Я ждал, пока доктор Морз подойдет к телефону, хотя уже знал ответ на свой вопрос.

Я поехал в полицейский участок. Мне сказали, что Макдермотт находится в комнате для наблюдений, и, как ни странно, меня довольно легко пропустили к нему. Он стоял, прислонившись к стене, и смотрел в допросную. Ворот его рубашки был расстегнут, рукава закатаны. Он взглянул на меня своими темными, безжизненными глазами.

В комнате для допросов сидела Наталия Лейк. Напряженная, беспрестанно курила.

— Наталия утверждает, что Кэсси убила Элли. — Макдермотт кивнул в ее сторону.

Я подошел к нему. Уверенности в том, что Наталия признается, не было. Она пришла сюда не по своей воле.

— Но она не знает, что случилось потом. Говорит, до смерти боялась приезда полицейских. Однако они так и не появились. Она подумала, что Терри Бургос видел, как убили Элли, поэтому пришел к ней в квартиру и забрал тело. И считает, что Бургос убил Кэсси, чтобы отомстить.