Наблюдатель
Шрифт:
Последовала драматическая пауза. Камера снова изменила угол съемки.
— Официально Терри Бургос был признан вменяемым, он прекрасно осознавал, что творит беззаконие. Однако его нельзя было называть нормальным. Терри Бургос страдал параноидальной шизофренией, которая и толкнула его на убийство. И даже осознание того, что существует закон, который запрещает подобное поведение, не удержало его. Терри Бургос заслуживал, чтобы его изолировали от общества, но не смерти. — Кэролин Пенри уверенно кивнула. — Это был репортаж для «Санди найт спотлайт». С вами была Кэролин…
Сидя в углу темной комнаты
В доме стояла звенящая тишина.
«Я не такой, как он».
Когда зазвонил телефон, Лео подскочил на месте. Обвел взглядом комнату, по которой разносилось эхо звонка. Включился автоответчик. Лео услышал, как монотонный голос попросил оставить сообщение, затем последовал долгий, мучительный гудок.
— Лео, вам звонит доктор Поллард. Вы пропустили два сеанса и не отвечаете на звонки. Вы принимаете лекарства? Мы же говорили о том, как это важно.
«Я тебе не верю. Я никому не верю».
— Лео, я оставляю вам номер моего телефона. Позвоните мне, это очень важно.
Лео уткнулся лицом в колени. Он ждал, пока доктор перестанет диктовать номер своего телефона и автоответчик выключится. Когда комната погрузилась в тишину, он поднял голову.
«Я не такой, как он».
Он вздохнул. Задумался.
«Я лучше».
ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
Суббота 19 июня 2005 года
Глава десятая
Лео полз на животе вверх по темной лестнице, распластавшись как паук. Он старался равномерно распределить вес тела. Лестница ни разу не скрипнула под ним. Ни малейшей вероятности споткнуться или поскользнуться. Он не застонет, не поскользнется и не споткнется.
«Ты даже не услышишь, как я войду к тебе».
Поднявшись наверх, он заглянул в спальню. Свет уличных фонарей проникал через окно, разгоняя кромешную тьму. Тишину в комнате нарушал лишь раскатистый храп Фреда Чианчио, словно его нос пытался соперничать по силе издаваемого звука с глоткой.
Лео медленно поднялся. Когда он вставал, под коленом скрипнула половица. Фред Чианчио даже не пошевелился. Громкий, сбивчивый, пьяный храп. Его лежащая на подушке голова была повернута направо.
«Оружие. Посмотри, где у него пистолет».
Теперь глаза уже привыкли к темноте. Но никакого пистолета не было. Ничего. Он не ждал Лео.
Лео вытащил из-за пояса брюк и зажал в правой руке свое оружие.
Чианчио зашевелился. Он словно почувствовал, что температура в комнате изменилась, когда там появился Лео, как будто ощутил тепло, исходящее от его тела.
Только тело Лео было холодным.
— Что?.. — Чианчио поднял голову.
Два широких шага, и Лео уже у кровати. Он бросился ему на грудь, прижал левой рукой голову Чианчио к подушке, зажал ему ладонью рот.
Он показал ему острие своего оружия, положив его Чианчио между глаз. Лео склонился над Чианчио, чтобы
«Зачем ты звонил куда не следует, Фред? Теперь ты будешь умирать долго».
ЧАСТЬ ПЯТАЯ
Понедельник 21 июня 2005 года
Глава одиннадцатая
— Выше голову, Гектор, — напомнил я, когда дверь лифта открылась.
Репортеры, собравшиеся в вестибюле федерального суда, тут же обернулись в нашу сторону, когда я вышел из дверей лифта вместе с сенатором штата Гектором Алмундо, который только что заявил о своей невиновности по одиннадцати случаям мошенничества, вымогательства, подкупа и воровства. Сенатор, одетый в стильный серый костюм, последовал моему совету и быстро прошел мимо журналистов, выкрикивавших вопросы. Это было сродни ударам в уязвимое место. Такое непросто выдержать.
Мы ненадолго остановились у вращающихся дверей. Репортеры окружили нас и направили микрофоны прямо в лицо сенатору, но затем поняли, что говорить буду я. Как обычно в таких случаях, я заявил, что выдвинутые обвинения ложные и мы постараемся отстоять свои права в суде. Я, разумеется, не обмолвился ни словом, как часом ранее сенатор Алмундо всхлипывал у меня в кабинете и спрашивал, скольких человек ему придется сдать, чтобы самому избежать тюрьмы.
После этого совершенно бесполезного выступления мы вышли на улицу. Я посадил Гектора в ожидающую его машину. Когда он уехал вместе с женой и братом, я помахал рукой кучке репортеров. Датч Рейнолдс и Энди Каррас хотели обсудить подробности, но у меня не было настроения общаться с ними.
— Всем спасибо, на этом все, — подытожил я.
Одна из женщин-репортеров привлекла мое внимание. Ее лицо было мне незнакомо, однако выглядела она намного лучше остальных журналистов из печатных СМИ. Напоминала скорее человека, который привык выступать перед объективами телекамер. Высокая, хорошо сложенная, этакая телевизионная куколка с овальным лицом, прямым носиком и прекрасными синими глазами. На ней был ладно скроенный костюм небесно-голубого цвета. Я любезно взял ее под руку, но внезапно мой язык словно распух — я всегда немного тушуюсь в обществе красивых женщин. Если и существует такое понятие, как «битва полов», то это было самое нелепое и бесперспективное сражение, в котором я когда-либо принимал участие.
— Пол Райли? Я Эвелин Пенри из «Уотч».
«Печатные СМИ, — подумал я. — Газета».
Ее имя вызвало у меня смутные воспоминания.
— Никаких комментариев, Эвелин.
— Я хотела поздравить вас со счастливой годовщиной. — Она наблюдала за моей реакцией. — Прошло шестнадцать лет.
— Шестнадцать лет… с чего? А, ну конечно, я совсем забыл. — На этой неделе исполнилось шестнадцать лет с тех пор, как обнаружили тела. Я по-прежнему тряс ее руку, понимая, что мне пора идти. На какое-то мгновение постарался подавить свой основной инстинкт — по крайней мере на несколько секунд. Она репортер, а с ними всегда нужно держать ухо востро. — Я опаздываю на встречу.