Наблюдатель
Шрифт:
Лео побежал к своей машине. Он проехал примерно милю, а затем вернулся на улицу, где жил Райли, только с противоположного конца. Объехал дом Райли с северной стороны, а затем притормозил на обочине, посмотрел в зеркало заднего вида и в боковое. Ни одного автомобиля. Ничего. Никого.
Он проехал еще один квартал и припарковался. На этой улице сплошь дорогие особняки, похожие на дом Райли: заборы, высокие и низкие, ухоженные газоны, прекрасные дома, прекрасные люди, богатые и счастливые. Он вытащил из внедорожника спортивную сумку и, свернув за угол, направился в сторону улицы, где находился дом Райли. На перекрестке остановился и пошел
Он добрался до гаража и ворот, ведущих на задний двор. Этой ночью он заполучил ключи от дома Пола Райли. Первым замок открыть не удалось, вторым — также, но третий справился с работой.
Раздвижные стеклянные двери, ведущие в патио, оказались заперты. Нет. Внизу, у лестницы, есть дверь, ведущая в подвал. Вот она-то закрыта на замок. Лео спустился по лестнице и встал возле двери. Одна из стеклянных панелей на двери была разбита, вместо нее вставили кусок картона.
Лео вложил ключ в замок. Первый не подошел, зато со вторым ему повезло. Он вошел, держа в руках сумку. Хорошо. Очень хорошо.
Через двадцать минут он покинул дом, закрыл за собой дверь, поднялся по лестнице и посмотрел на сияющее солнце. Да, он чувствовал себя замечательно. Однако все это — оружие, которое они используют против него: погода, которая превращает всех людей в улыбающихся и сияющих. Счастливых, улыбающихся, сияющих тупых роботов.
«И все же я могу жить в вашем мире. Я умею одновременно существовать в вашем и в моем мире. В этом разница между мной и вами. И этим я отличаюсь от Терри».
Он спокойно вернулся к воротам, а когда снова оказался в переулке, ускорил шаг, внимательно осматриваясь по сторонам. Было так хорошо, тепло и солнечно, что в душе появлялось ощущение легкой беззаботности.
«Ну конечно, вы думаете, что я расслаблюсь, потеряю бдительность, буду насвистывать себе что-нибудь под нос, а потом вы появитесь, да-да, вы появитесь, когда я буду меньше всего этого ожидать…»
Он пошел по тротуару и добрался до своей машины невредимым. Завел двигатель. Теперь нужно успокоиться, чтобы сердце билось ровно. Он сделал небольшую дыхательную гимнастику и включил кондиционер. Вдох, выдох… холод проник под мокрую рубашку. Он попытался улыбнуться. Когда Лео проезжал мимо кафетерия, он надвинул на лоб бейсболку и посмотрел на то место, где сидел меньше часа назад.
Женщина с ребенком исчезла.
Лео взглянул в зеркало заднего вида на едущие позади него машины. Затем резко затормозил, так что автомобилям пришлось объезжать его. Водители невольно замедляли ход, но среди них не было худой светловолосой женщины с ребенком на заднем сиденье. Однако они вряд ли будут действовать столь неприкрыто. Лео подождал, досчитал до трех, а затем перерезал движение, сделав разворот на 180 градусов. На первом же перекрестке свернул налево, затем еще раз налево и еще раз, после чего выехал на площадь, не сводя взгляда с зеркала заднего вида. Все чисто. Но чтобы окончательно успокоиться, Лео еще дважды повторил маневр. Он зашел достаточно далеко. И пока не было причин останавливаться.
Сегодня ночью он окончательно во всем убедится.
Глава восемнадцатая
Джереми Ларраби покончил с кратким изложением фактов по своему делу и посмотрел на судью Лендиса. Клиентка Ларраби, Джозефина Энрикес, работала секретарем-референтом на расположен ной за чертой города фабрике, которая принадлежала корпорации Бентли. Эта пятидесятидвухлетняя латиноамериканка
Судья Лендис посмотрел на меня:
— Мистер Райли?
Я был крайне раздражен, и у меня на то имелось две причины. Во-первых, голова по-прежнему раскалывалась, после того как на меня напали прошлой ночью. Во-вторых, я вообще не должен был присутствовать здесь. Я контролировал все судебные дела, в которых так или иначе затрагивались интересы компании Гарланда Бентли, но ежедневное наблюдение за ходом судебных процессов не входило в круг моих обязанностей. Этим занимались сотрудники моей фирмы, которые работали на меня. Однако если судьей назначалась встреча для разрешения конфликта, как в тот день, на ней должны были присутствовать «юристы с правом выступления в суде», то есть ведущие адвокаты с обеих сторон. Поэтому мне пришлось приехать.
Честно говоря, имелась и третья причина для недовольства — рана, нанесенная моей гордости, была не менее серьезной, чем гематома на голове. Я до сих пор не мог поверить, что прошлой ночью та женщина облапошила меня. Стоило ей посмотреть мне в глаза, и я потерял бдительность.
— Мне очень интересно, как мистер Райли выкрутится теперь, — произнес Джереми Ларраби.
У нас с Джереми непростые и далеко не дружеские отношения, но мне всегда удавалось положить его на лопатки. У него было рябое, ничего не выражающее лицо, глубоко посаженные глаза и волосы, собранные в старомодный хвостик. Его одежда всегда отличалась яркостью и броскостью. Сегодня он демонстрировал рубашку лимонного цвета, ядовито-фиолетовый галстук и спортивную куртку шоколадного оттенка.
— Ее уволили, потому что она обедала по два часа, — сказал я. — И принимала душ раз в неделю. Кому нужны такие сотрудники?
Ларраби стиснул зубы. Над его густыми бровями на лбу вздулась вена. Теперь ему было за шестьдесят, и, судя по тому, что я слышал, он перестал вести уголовные дела. Я даже думаю, Ларраби оставил эту практику вскоре после того, как проиграл дело Бургоса. Сегодня он был адвокатом истца и брался за гражданские дела, которые вызывали у него интерес. Он много судился с компаниями Бентли. Сейчас у него было примерно одиннадцать подобных дел. Пока мы ничего не предложили ни по одному из них. Он тратил немало средств на эти дела и надеялся сорвать неплохой куш, так как знал: если мы пойдем на мировую хотя бы по одному из этих дел, он сможет оплатить судебные издержки остальных.
— Думаю, будет лучше, если я переговорю с каждым из вас в отдельности, — предложил судья. — Начнем с вас, Райли.
Довольно распространенный прием на совещании с адвокатами сторон. Судья беседует с каждым, пытаясь убедить, что дела у них обстоят из рук вон плохо, и чем быстрее они уладят разногласия, тем лучше. Судьи всегда стараются заключить мировую и сократить список дел, предназначенных для слушания. Меньше всего судье Лендису хотелось коллективного иска по такому пустяковому делу, как это.