Наблюдатель
Шрифт:
— Олбани здесь, — объявил Уильямс. — Он уже потребовал адвоката.
— А что насчет Гарланда Бентли?
— Мы все еще разыскиваем его. В офисе не знают, где он.
— Найди его, Барни. Ступай.
Макдермотт повернулся к Столетти, та удивленно приподняла брови.
— И что мы будем делать, черт побери? — спросила она.
— Задавать вопросы, — ответил он. — Именно с этого мы всегда и начинаем.
Глава сорок четвертая
— Я настаиваю на присутствии моего адвоката, —
Офицер полиции явился к Олбани в кабинет, велел следовать за ним и пригрозил, что наденет наручники. Нет ничего хорошего в подобном способе доставки в полицейский участок. Разве что отличная возможность напугать свидетеля.
— Скажите, где Лео Козловски, — обратился к Олбани Макдермотт, — и я отпущу вас.
— Кто? — Олбани настороженно поднял голову.
— Не пытайтесь одурачить меня, профессор.
Олбани откинулся на спинку стула и указал пальцем на Макдермотта:
— Вы не имеете права…
Макдермотт схватил его за запястье, надел наручник, а второй «браслет» прикрепил к кольцу в центре стола. Когда Олбани жалобно заскулил и стал возмущаться, Макдермотт протянул руку Столетти, и та передала ему фотографию Лео Козловски, сделанную во время одного из арестов.
Макдермотт положил фото на стол и отошел. По взгляду Олбани он понял, что тот узнал его. Он перевел взгляд с фотографии на Макдермотта и даже не пытался отрицать своего знакомства с этим человеком.
— Лео Козловски, — повторил Макдермотт.
— Мне нужен адвокат.
Макдермотт взял папку и вытащил оттуда ксерокопию записки, найденной в тумбочке в спальне Козловски:
Я знаю, что вам стало известно о моих отношениях с Элли. А мне известно о ваших отношениях с моей дочерью. Если вы заговорите, я тоже не стану молчать. Но если сохраните молчание, я сделаю так, чтобы в колледже Мэнсбери для вас основали кафедру. Вы должны немедленно дать ответ.
Олбани стал читать ее, затем отвел взгляд и побагровел. Он закрыл глаза и отвернулся.
Это было равносильно признанию. Он не успел прочесть даже одну строчку. Если бы он не знал ее содержания, то изучил бы все от начала до конца.
Макдермотт и Столетти уселись напротив Олбани.
— Нам уже известно, каков был ваш «ответ», — сказал Макдермотт. — Вы сказали «да». Молчали о его романе, а он — о вашем, и он основал для вас кафедру.
Профессор сник: его лицо исказила гримаса страха, а кожа стала блестящей от пота. Он сидел в неудобном положении, вполоборота к столу, а его рука была надежно прикована.
Макдермотт буквально ощущал исходящий от него едкий запах страха. Есть люди, которых очень легко сломить. Профессор колледжа оказался слабаком.
— Гарланд Бентли уже сдал вас, — добавил он.
Макдермотту приходилось действовать на ощупь. Ложь была одной из немногих
— Мне нужен адвокат, — прошептал профессор.
— У меня к вам лишь один вопрос, — продолжал Макдермотт. — Кто из вас двоих убил девушек?
Олбани резко повернул голову, его влажные, налитые кровью глаза уставились на детективов.
— Он сказал, это была ваша идея. — Макдермотт откинулся на спинку стула, демонстрируя превосходство. — Может, нам стоит выслушать вашу версию?
— Мне нужен адвокат…
— Мне кажется, это не самая лучшая идея, профессор, и вот почему. Понимаете, это как на скачках. Побеждает тот, кто первым придет к финишу. Лично я считаю, что вы оба виновны. Вам обоим есть что скрывать. Но Гарланд Бентли, со всеми своими адвокатами, наверняка отделается минимальным наказанием. И похоже, вам придется сражаться с Гарландом Бентли один на один. Как вы думаете, кто из вас победит?
— Это… — Профессор потерял самообладание и сорвался на крик. — Это все… ложь! Это не могло быть моей идеей! Он послал мне письмо!
Макдермотт не ответил, но в какой-то степени он уже добился желаемого: Олбани признался, что действительно получил письмо от Бентли.
— Кто из вас убил Кэсси? — спросил он.
Олбани взмахнул свободной рукой.
— О чем вы, черт возьми, говорите?
— Кто из вас убил Элли?
— Что?!
— Видите ли, Бентли сказал, что это были вы, профессор. Вы единственный извлекали выгоду из смерти Кэсси. Если бы стало известно о вашем романе со студенткой, вы потеряли бы работу. И это ведь не просто сплетни, не так ли?
Олбани яростно замотал головой.
— Нет, — продолжал Макдермотт. — Дела обстояли намного серьезнее. Она оказалась беременна. И это довольно веское доказательство, верно, профессор? А вы — «чертов отец» ее ребенка. И хотя в то время еще не проводился тест на ДНК, ваше отцовство все равно можно было установить. Вы знали, что не сможете это опровергнуть. Вы понимали, что тест на отцовство укажет на вас.
— Вы все неправильно поняли, — настойчиво забормотал Олбани. — Вы все неправильно поняли.
— Вы знали: если устраните Элли, никто уже не расскажет о беременности, тестах на отцовство и аборте.
— Нет…
— Но вы не подозревали, что она уже могла кому-то во всем признаться.
— Нет! — Олбани стукнул кулаком по столу и заерзал на стуле.
— Вы заключили сделку, — гнул свое Макдермотт. — Двух девушек убили, и два секрета надежно сохранены.
— Нет, нет. Все было не так. А как же… как же Терри?
— О, подставить Терри Бургоса проще простого, профессор. Вы же стали ему вроде наставника, верно? Запудрили ему мозги, показали стишки об убийствах женщин и о том, как подобные поступки поощряются в Библии. И вы знали, что он неравнодушен к Элли Данцингер.