Набоб
Шрифт:
— Вы по-прежнему находитесь в плену своих поэтических мечтаний, — проскрипел Ботсон. — Каким это образом, по-вашему, на нас нападут с запада? Для этого пришлось бы пройти через весь полуостров! Но сначала до него надо добраться! Ведь в наших руках Гуджарат, его столица Сурат, и главное — Бомбей, порт на Инде. Его торговцы преданы нам. Они предоставляют нам столько денег, сколько мы хотим. Даже парсы, с которыми так трудно вести дела, не захотят выставить нас за дверь: им никогда не найти клиентов лучше нас! Ладно, Гастингс, не предсказывайте нам нашествий татарских лам или дикарей из Гималаев!
Уоррен
— Наши враги, возможно, уже в Индии, — сказал президент.
Все члены Совета уставились на него в изумлении. Гастингс счел необходимым изобразить такое же удивление, а Бот-сон даже побледнел.
— Из наших самых отдаленных контор я получаю весьма тревожные известия, — продолжал президент. — Мусульмане и индусы, традиционно враждующие между собой, собираются объединиться, чтобы восстановить в правах бывшего набоба Бенгалии.
— Они ни черта не понимают в войне! — усмехнулся Ботсон.
— Это верно. И вы имели бы основания улыбаться, если бы среди них не было некоего Угроонга.
— Угроонг! Но это же чушь! — вмешался Спенсер, бывший бакалейщик, перешедший на службу в Компанию, человек оптимистичный, жизнерадостный эпикуреец; ничто не могло надолго расстроить его с тех пор, как случай спас его, как и Уоррена, от гибели в Черной Яме. — Вот уже три месяца, как говорят об этом Угроонге, — сказал он. — Я уверен, что это просто выдумка. Эти черномазые бенгальцы хотят посеять среди нас страх. К тому же хороший повод взвинтить процентные ставки. Расспросите-ка тех, кто говорил вам об этом Угроонге: они его даже никогда не видели! Но мы же англичане, черт возьми, мы же не будем верить в подобные глупости!
— У меня есть основания считать, что это не глупости, — мрачно и сдержанно заявил Вантиссар.
Ботсон, пытаясь скрыть волнение, достал из кармана фарфоровую табакерку и стал нюхать табак.
— У меня также есть основания считать, что этот Угроонг — европеец, возможно француз. В любом случае, он поведет эти войска так, как это делают европейцы. Пушки, генеральные сражения! Пушки, говорю вам, пушки, барабаны и трубы… Индийцам трудно к этому привыкнуть, но, судя по последним сообщениям, они начинают приспосабливаться.
— Эти макаки… — пробормотал Ботсон.
Вантиссар сделал вид, что не расслышал.
— Но вот что хуже всего. И что абсолютно достоверно, потому что остальное — это просто вывод наших агентов, а вы знаете не хуже меня, что наши агенты еще не добрались до глубин Индии; все сведения, которыми они располагают, получены от их осведомителей, ярмарочных торговцев, которые знают только караванные пути, а это не самые надежные источники. Но при этом точно известно, что индийцы четко различают два вида фиранги, как они говорят: французов и нас, англичан. Мы больше не можем продолжать давить на них. Если они объединяться с французами, если французы возглавят их…
— Господин президент, — перебил Гастингс, — позвольте мне напомнить вам, что я никогда не одобрял титула «король Французский», который мы добавляем в корреспонденции к имени Его Величества короля Георга. Рано или поздно индийцы узнают, что мы воспользовались этим титулом, чтобы обмануть их. Титулом времен Столетней войны! В Индии еще остались французские торговцы, которые
— Гастингс, давайте рассуждать сугубо практически, — вмешался Спенсер. — Индийцы не разбираются в таких тонкостях. Нам удобно пользоваться этим титулом, как и портретом французского короля, который находится в кабинете господина президента. И знаете, что говорят ваши дорогие индийцы, прослышав об этом портрете? Что Людовик XV, черт бы его побрал вместе с его бабами, у нас в плену! Людовик XV, стало быть, в Калькутте! Вот так эти дикари понимают политику! Поверьте, если они в конце концов узнают, что мы с французами живем, как кошка с собакой, это их не сильно опечалит…
— Если только эти французы не убедят их прийти на помощь и освободить их короля! — уточнил Гастингс.
Это внешне безобидное замечание произвело более ошеломляющее действие, чем мрачные заявления Вантиссара. Тон, каким Гастингс произнес эти слова, зловещая улыбка на его лице оказались весомее аргументов людей, которые еще не привыкли к тому, что цинизм может принимать обличив юмора. Каждый почувствовал себя в опасности. Уоррен подавил усмешку и с удовольствием наблюдал за компаньонами. Многие из них приспособились к Индии только благодаря своей мании накопительства! Например Спенсер. Сейчас этот жизнерадостный Спенсер смертельно побледнел. Вот и конец контрабанде бриллиантов в Англию…
При мысли о том, что, выйдя с заседания Совета, бывший бакалейщик отправит на первом же корабле своего поверенного со всеми своими бриллиантами, Уоррен возликовал.
— У Калькутты нет укреплений, — продолжал он. — Нас защищает только крепость, план которой сегодня исчез.
— Надеюсь, вы не собираетесь советовать нам укреплять сам город, — перебил его Ботсон. — Калькутта неподходящее место для обороны. Не будем же мы прятаться за стенами саманных домиков, как это сделал Великий Могол в Дели, в своей игрушечной крепости!
Уоррен не слушал его и продолжал говорить; ему доставляло огромное удовольствие бередить раны коллег; с каждым словом его удовольствие росло, как и ужас присутствующих.
— Ходят слухи, что богатые индийцы, чьи интересы связаны с нашими, нанимают себе на ночь охрану, частных чаукидаров, как их называют. А наши собственные чаукидары спят на углу улицы, вместо того чтобы стоять на посту под нашими окнами. Они спят, господа, они спят! А другие бодрствуют. Вы еще не слыхали о саньяси?
— Вы всегда боялись индусов, Гастингс, их богов, всей их чертовщины! Теперь вот душители Кали! Они всегда грозят проклятиями всем, кто прибывает в страну.
— Александр Великий умер в Индии, — ответил Гастингс, в душе потешаясь над Ботсоном.
— И Тамерлан, и Бабур, и Аурангзеб, и Шах-Джахан, и все другие варвары-завоеватели. Но их потомки до сих пор правят в этой стране. По-моему, они прекрасно прижились в Индии! Ладно, Гастингс, на этот раз победа за нами. Я уже начинаю подозревать, что вы поклоняетесь этой несчастной Кали. Вы похожи на зловещего пророка. Но вы же образованный человек, Гастингс. Вспомните, что в Индии почитают еще и юную, прекрасную Сарасвати, богиню искусств и познания! Развеселитесь хоть немного, черт возьми!