Начало Игры
Шрифт:
— Да, наши законники самосуд не любят, — согласился Сфагам.
— Надо спасти этих женщин! — твёрдо сказал Станвирм, — я же не призывал их ни с кем расправляться. Нельзя же всё так понимать!
— А ты ожидал другого понимания? Вполне обычные выводы из благородных устремлений. Впрочем, я этих людей в чём-то понимаю.
— Поехали скорей, а! Остановить их надо! Тебя они, может, и послушают. А то всем плохо будет. Это я точно чувствую!
— Надо их остановить! Вы с нами?
— Поедем! — воскликнул Олкрин. — Нельзя же так бросить!
— Поедем, пожалуй, разберёмся, — спокойно кивнул Сфагам, — а то, в
Станвирм о чем-то коротко переговорил со своими товарищами. Один из них уступил ему своего коня, пересев на осла. Вскочил в седло и Ирсинк. Община последователей Пророка продолжала свой путь, а пятеро всадников, повернув назад, быстро поскакали в сторону недавно покинутой деревни.
— На отшибе они. Напрямки ехать надо. Через лес. Так быстрее будет, — Объяснил деревенский.
Свернув с главной дороги, всадники углубились в лес. Лошади с трудом двигались по узким тропкам. Позади осталось густо затянутое ряской озерцо. За ним — ещё одно и полусгнившие развалины деревянного строения. А из-за деревьев уже слышалось гудение возбуждённых голосов.
Поляна была вся заполнена сельскими жителями, окружившими небольшой, но крепкий и добротно выстроенный домик. Здесь была едва ли не вся деревня, за исключением, быть может, дряхлых стариков. Тут и там поверх голов воздевались зажжённые факелы, испуская в небо змеистые нити чёрной копоти. Маленькая сухонькая старушонка и её внучка — крепкая коренастая девушка лет семнадцати с прямыми зачёсанными назад волосами стояли на пороге дома. Девушка что-то выкрикивала, пытаясь быть услышанной сквозь несущиеся со всех сторон нестройные вопли. Старуха угрюмо молчала, теребя седую прядь. Дюжий молодец уже грубо держал её сзади за плечо.
— Слава богам, не зажгли ещё! — с облегчением выкрикнул деревенский, соскакивая с коня. Остальные тоже спешились и стали пробиваться к центру поляны сквозь плотную людскую массу. Узнав недавних визитёров, крестьяне немного притихли.
— Что вы делаете? Кто сказал вам, что именно они виноваты в ваших бедах? — громко заговорил Станвирм, спеша воспользоваться паузой и завладеть вниманием крестьян.
— А не ты ли говорил, что колдуны несут зло?
— А если не от них вред, то от кого же?
— Давно мы их знаем!
— Они, они вредят! — посыпались со всех сторон озлобленные голоса.
— Послушайте! — продолжал Станвирм, — Если колдун несёт зло, то ему за это отвечать перед Богом. И не уйти ему от ответа! Мы же вправе осуждать, но не вправе судить! Если они служат злу, то Бог накажет их. Если же они не виновны, то Бог накажет вас.
Некоторые из собравшихся смущённо зашепталась между собой, ввергнутые словами Станвирма в сомнения. Но другие, напротив, распалилась ещё больше.
— Бог-то их, может, и накажет, после того. как они нас всех изведут! — пронзительно прокричал какой-то бойкий старичок, тыча кривой клюкой в сторону пленниц.
— От твоего бога милости не дождёшься! — подхватил чей-то молодой голос.
— Уж больно он добрый!
— Выйди, покажись! Я хочу тебе ответить! — Станвирм вытянул свою худую шею, ища глазами автора последней реплики.
Тем временем решительно настроенная часть крестьян, главным образом крепкие рослые мужики и галдящие за их спинами крикливые жёны, стала сжимать кольцо,
— Ну, ладно. Будем считать, что мирный разговор почти закончился, — тихо сказал Сфагам Олкрину. — Пошли.
Всё это время стоявшие в стороне монахи подошли к дому и поднялись на крыльцо.
Быстро затоптав факел, Сфагам повернулся лицом к наступающим крестьянам.
— Отпусти её, — сказал Олкрин мужику, продолжавшему хватать старуху за широкие складки чёрных одежд.
Тот замахнулся было на него, но, мгновенно получив резкий короткий удар в бок, судорожно вскинул руки вверх и кубарем скатился с крыльца. По толпе прокатилась волна возбуждённого гула. Кольцо сжалось плотнее. Олкрин стоял уже в боевой позиции, держась за рукоятку меча. Сфагам, не оборачиваясь, подал ему успокаивающий знак рукой. Сам он стоял в своей обычной уверенно-расслабленной позе, похоже, и не собираясь прикасаться к оружию.
— Опомнитесь! Ваше насилие неправедно! Подумайте о ваших душах! — продолжал выкрикивать Станвирм, но его уже никто не слушал и не слышал.
— Отойди в сторонку, пока они тебе шею не свернули, — негромко сказал Сфагам.
В этот момент над головой проповедника уже взметнулась поднятая сильной рукой тяжёлая мотыга. Ирсинк успел стать под удар, защитив своего товарища. Удар оказался размазан, но старый воин, схватившись за плечо, повалился на землю. Мотыга поднялась снова, но молниеносный прыжок-выпад Сфагама предотвратил второй удар. Мотыга упала на землю, а её владелец ещё не успел в неподвижности распластаться на земле, когда монах уже вновь вернулся в свою прежнюю невозмутимую позу. Люди машинально отпрянули.
— Давай враз… С трёх сторон, — послышались негромкие переговоры в первых рядах нападавших.
Олкрин встретился глазами с девушкой. Его поразило, что во взгляде её чёрных круглых глаз вместо ожидаемой тоски и отчаяния светилась какая-то странная отчуждённо-холодная уверенность. Впрочем, это наблюдение лишь на миг завладело мыслями Олкрина. Всё его внимание было приковано к учителю.
— А теперь послушайте меня, — спокойно проговорил Сфагам. — Этот малый, — он кивнул на распластавшегося на земле крестьянина, — скоро очухается, но тот, кто как-нибудь неправильно шевельнётся, пока я не кончу говорить, будет убит на месте. Это первое. Теперь второе… — Цепкий взгляд спокойных серых глаз скользнул по лицам крестьян. Топоры, колья и мотыги медленно опустились к земле.
— Теперь второе. Если уж вы точно хотите устроить самосуд, то вам придётся иметь дело с нами, а это значит, что большая часть из вас будет убита, а у остальных надолго пропадёт желание махать кулаками. — В голосе Сфагама не было ни злобы, ни угрозы, ни, тем более, страха. А уверенность интонации походила даже не на твёрдо-военную, с вызовом и подавляющим волевым нажимом, а скорее, на спокойно-обыденную, с которой знающие люди обсуждают качество товара на базаре или виды на урожай. Именно это в немалой степени оказало на нападавших парализующее действие.