Начало пути
Шрифт:
Через некоторое время — задолго до того, как они дошли до упавшей в пропасть секвойи, — окружающая растительность немного поредела, и Фурия смогла наконец различить глубокое дно ущелья. До него было довольно далеко, и если бы кто-то из путников сорвался со ствола, по которому они спускались, то наверняка разбился бы насмерть.
— Скоро будем на месте. — Один прыжок — и Кэт оказалась за спиной Фурии. — И не переживай ты так. Финниан, возможно, полный идиот, но этот шаг он тщательно обдумал. Мы могли бы всех опередить и переправиться обратно в Либрополис, но он убеждён, что здесь все мы находимся в безопасности.
Фурия в ответ лишь огрызнулась, но тут же забыла все свои слова, потому что увидела под ногами клубок спутанных корней. Когда секвойя сорвалась с обрыва, эти корни вырвало из земли, и сейчас они стали похожи на окаменевшие щупальца гигантского кальмара, своими размерами превышавшего самых огромных монстров из древних историй о заблудившихся мореплавателях.
Ступеньки были выбиты вокруг нескольких таких щупалец. Процессия осторожно спускалась по ним, пока Фурия не обнаружила, что они находятся в глубине корневой системы, в той части дерева, которая давно застряла в земле. Лишь когда они достигли последней ступеньки, Фурия увидела, что ожидало их внутри этого хаотичного лабиринта.
Лагерь повстанцев состоял из палаток, хижин, мостов, отвесных склонов, сгрудившихся в корневище старой секвойи. Некоторые жилища были выдолблены прямо в корнях, но большинство обитателей ютились в бревенчатых хижинах. Были здесь и нелепые сооружения из реечных рам и резных карнизов, паучьи коконы из канатов и шнуров, а также жилища из досок и звериных шкур и дома из огромных кусков коры, покрытой стёртыми письменами.
Мелодия, которую наигрывал на флейте Пак, словно компас, указывала им дорогу через узкие мостики, переброшенные на головокружительной высоте, по туннелям, выдолбленным в стволах. Лагерь кишел экслибри, большинство из них были человекообразными, но встречались и животные, и совершенно фантастические существа. Многие из них были вооружены. Фурия заметила и старинное колюще-режущее оружие, и современное автоматическое.
Никаких преимуществ перед жизнью в гетто или в убежище она пока не заметила. Ну кто согласится по доброй воле ютиться в такой глуши, где воняет гнилью и плесенью, где постоянно приходится опасаться нападения и носить при себе оружие?
— Тебе наше укрытие кажется жалким, правда? — Финниан нагнал Фурию и теперь шагал рядом, внимательно глядя на неё.
— Сдаётся мне, ещё рано делать какие-либо выводы.
— Неправда, твои выводы уже давно готовы. Перестань быть такой вежливой — тебе и раньше-то это не очень хорошо удавалось.
Фурия окинула его язвительным взглядом.
— Зачем всё это? — спросила она. — То есть я, конечно, понимаю, что гетто переполнены, в лагере ужасно шумно, да и вообще вряд ли кто-то захочет добровольно там находиться…
— Ну я же, например, захотела! — возмутилась Кэт.
— Но это… — Фурия широким жестом обвела поселение. — Как будто вас похоронили заживо, с той лишь разницей, что, может, иногда вам удаётся разглядеть сквозь ветки кусочек неба. Если сильно постараться, конечно. Здесь полная темнота, воняет, как в могиле, и, могу побиться об заклад, простыни у всех жутко влажные.
Ох, она прекрасно понимала, что говорит сейчас как избалованный ребёнок, ведь их постели в резиденции были влажными, как воздух Атлантики,
— Чего особенного вы тут нашли, чего нет у вас за пределами этого леса? — спросила Фурия.
— Свободу, — громко сказал Финниан.
— Но это свобода от чего? — не унималась Фурия. — Что именно вы можете здесь делать? Охотиться и лазить по деревьям?
Она и сама мечтала блуждать по лесам Лигурии с разбойничьей шайкой Фантастико Фантастичелли, спать под открытым небом и слушать у костра истории о давних приключениях. Но разве это живописали разбойничьи романы — влажные ночи на сквозняке, дождь, ветер и постоянный страх быть обнаруженным?
— Это свобода, и всё тут, — сказал Финниан. — Без отговорок «если» и «но», без вопросов «почему?» и «зачем?». Просто чтобы осознавать: никто не осудит тебя за то, что ты не такой, как другие. Экслибри не просили со том, чтобы их перебросили из книг в наш мир. И виноваты в этом вы, библиоманты, потому что не можете совладать с собственной силой. Вы презираете их и запираете в гетто, потому что они напоминают вам о ваших слабостях.
Фурия могла бы возразить, что лично она ничего такого не совершила, но этот спор ни к чему бы не привёл. К тому же Финниан был прав. В определённой степени библиоманты действительно несли ответственность за судьбу экслибри. Вместо того чтобы сблизиться с ними, библиоманты их подавили, чтобы ненароком не оказаться в неудобном положении и не просить прощения.
Процессия дошла до необычного клубка из сросшихся корней, который был больше, чем двери в их резиденции. Над ним висел чугунный колокол, такой огромный, что его вполне можно было представить в величественной часовне.
Из прохода показался Ариэль. Чёрные волосы дыбом, как после взрыва, обрамляли его худощавое, измождённое лицо. На Ариэля упал тонкий луч света, пробившийся золотой нитью сквозь полумрак, и бледное тело вождя повстанцев будто вспыхнуло голубоватым светом.
Ариэль был таким же маленьким и худым, как Пак, очень мускулистым, а из одежды на нём были лишь кожаные штаны грубой выделки. По его бело-мраморной коже то и дело пробегали светлые пятна, напоминавшие Фурии облачное небо.
Шекспир назвал Ариэля духом воздуха — очень загадочное описание. Но, выпав из текста, Ариэль, как и остальные экслибри, наделённые в своих историях магическими способностями, эти способности потерял.
— Мираж, — сказал он наконец, обращаясь к Фурии, а она неотрывно смотрела на него. — Раньше это были укрощённые бури, сила ветров, усмирение непогоды. Сегодня от этого великолепия осталось лишь несколько теней, которые, как огоньки, загораются и тлеют в зрачках, даже если смотреть в другую сторону. Они — это всё, что у меня осталось.
— Если это правда, — отозвалась Фурия, — то как вам удалось сбежать тогда из библиотеки? Не совершив прыжок…
— В этом укрытии ты встретишь не только экслибри, — прервал её Ариэль, не дав договорить. — Есть и другие несогласные с политикой угнетения, которую практикует Академия. Например, библиоманты — такие же, как и ты. Двое из них ждали нас в условном месте и помогли совершить прыжок.