Начало
Шрифт:
22 ноября 1987 года, воскресенье
Утром разбудил звонок Бориса, он смотрел «Спортлото» и записал номера. Из ста вариантов только четыре по три номера и карточек десять, где мы угадали по два. Все остальные пустые. Обидно. Все хотели выиграть.
По магазинам не поехали. С Александром договорились, что я еду на занятия по танцу, а как только вернусь, отправимся в гости к Марине и Валере. На занятие я поехал к пятнадцати часам, как и было в графике. Но в связи с чьей-то болезнью занятия прошли в двенадцать часов. Недолго думая, я развернулся и вернулся домой.
С «дипломатом» в руке, вдвоём с Александром мы поехали в гости. Доехали быстро, но спутник мой себя плохо чувствовал и из-за этого приходилось часто останавливаться. Приехали не совсем вовремя. Хозяева собрались на концерт. Но до выхода из дома у них было полтора часа. Мы сели за стол.
Распили водку на троих, поговорили и отправились домой. Марина и Валера молодцы, детей оставляют дома одних, а сами в кино, на концерт. Дети у них самостоятельные. С детских лет видно, что личности незаурядные.
Опять дважды звонил телефон. Таня давала сигналы моему сердцу.
23 ноября 1987 года, понедельник
На дворе мороз и ветер. На работу пошёл в кожаном пальто. С утра нас с Борисом начальники погнали на Лабораторный корпус, а сами принялись пить спирт.
На Лабораторном мы не скучали, потихоньку оборудовали свою комнату и завтра перенесём туда все съестные запасы. Читал вслух стихи в машинном помещении. С чувством читал, с душой, — самому понравилось.
Обедать ходили в мастерскую. К этому времени начальство уже было «тёпленькое». Толя, Коля, Валера Чекуров, Юра Ломакин. Все уже были навеселе.
Юрка Ломакин жаловался, что его рвало с кровью, а он всё спирт пьёт. Совсем молодой парень, а себя не жалеет.
Марина Авдеева принесла мне из дома книгу стихов: «Поэты о природе». Бунин, Баратынский, Тургенев и другие. Хорошая книга, но некогда было читать. Галька Алтухова предлагала мне почитать книгу «Декамерон». Тоже открыть не получилось.
После работы заехали с Борисом ко мне, перекусили и в красную школу, в театр-студию «Ангажемент», на «Адама и Еву» по Михаилу Булгакову. Но вышла осечка, именно сегодня спектакля и не будет. Был комсомольский слёт, секретарей учили руководить подчинёнными. Мы с Борисом на троллейбус номер два — и в кинотеатр «Октябрь» на фильм «Забытая мелодия для флейты». На девятнадцать часов. Лишний билет купили прямо у касс, а второй достался чудом у самого входа.
Я картину смотрел второй раз, но переживал и смеялся так, словно смотрю в первый. После просмотра опять заболело сердце. Что за чёрт? Борису фильм тоже понравился.
Вместе доехали до Киевской, а там распрощались. С экспериментальных курсов нет никаких известий. А я всё грешным делом, надеюсь и жду.
В двадцать один тридцать начался фильм «Дело Пёстрых». Я хоть и не сначала, но посмотрел. Понравились молодые актёры, Матвеев, Сафонов, Табаков, — теперь они все в возрасте.
24 ноября 1987 года, вторник
Чувствовал себя плохо, но на всякий случай взял с собой форму для занятий пантомимой. На работе все запили. Ходил к Гаврилову Сергею, — он толстый и смешной.
Таня бегала по сцене, суетилась, показывала, кому откуда выходить, что делать. Я, видимо из-за болезни, на всё это смотрел мутным взором и ожил только в момент включения музыки. Таня придумала номер, где я иду с женой, а она навстречу. Я заглядываюсь, а затем и совсем бросаю супругу и убегаю к ней. Девушке, исполнявшей роль моей жены, такой финал не понравился.
После репетиции можно было бы пойти в соседнюю школу, на спектакль «Адам и Ева». Но я всё же нашёл в себе силы и поехал на занятия по пантомиме. Занимаюсь я босиком, не стал и сегодня делать исключение. Хотя в спортзале дуло изо всех щелей.
Когда показывал пантомиму сам, не мёрз, а когда сидел на скамье и смотрел на других, — зубы от холода стучали, я их не мог удержать. Сегодня мне всё удавалось, вокруг меня толпились ребята. Сам режиссёр, наш учитель, принялся меня хвалить и ставить другим в пример. Чего он никогда не делал. После занятия ко мне подошёл Виталик-«Золотое сердце» и с грустью в голосе спросил: «Теперь тебя опять неделю не будет?». Я пообещал ему, что приду в четверг, а на душе стало так светло. Как же приятно, когда тебя все любят, когда тебя хвалят. Приятно, что твоя работа нравится.
25 ноября 1987 года, среда
Я чувствую себя значительно лучше, чем вчера. Но после занятий всё болит. Брат Александр сегодня уезжает, просил достать ему красной рыбы.
На работе опять все умудрились напиться, но всё же позвонили Максимычу в гостиницу «Россию».
В семнадцать часов я был в гостинице. В двух буфетах покупали рыбу. В одном, по четыре шестьдесят, взял два килограмма. В другом, по четыре семьдесят, взял пять килограмм.
Выпили с Максимычем бутылку сухого вина, купленного на мои деньги, и я повёз рыбу домой.
Выйдя из гостиницы на улицу, я испытал блаженство. Снег растаял, воздух был свежим, чуть ли не весенним. Сухое вино растеклось по телу живительным бальзамом. Приехав домой, отдал рыбу, съел борщ, приготовленный Александром, и лёг спать. Часик поспал и проснулся злой и совершенно без голоса. Сухое вино, видимо, оказалось слишком холодным.
Взяли с братом такси и поехали на Курский вокзал. Поезд отходил в двадцать четыре часа. Оставалось минут тридцать пять. По телевизору, установленному в зале ожидания, я смотрел футбол. К телевизору с тележечкой, в которую были сложены бобины с киноплёнками, подошёл уставший актёр Анатолий Ромашов. Видимо, только что приехал с «халтуры». Возит свои плёнки по городам и весям. Показывает кусочки из фильмов со своим участием, а затем выступает. Я бывал на таких творческих вечерах. Так известные киноактёры зарабатывают себе на пропитание.