Начало

Дьяченко Алексей Иванович

Созвонившись с Женькой, встретились с ним на станции метро «Рижская». Народ валил, как на футбольный матч. Рынок был битком набит людьми. Товары, говоря по совести, однообразные. В основном, джинсы «варёнки», спортивные шапки, женские трусы и сладости собственного приготовления.

Походив с часок и замёрзнув, зашли в закрытую часть рынка. Купили квашеную капусту и поехали в гости к Борису. У него нажарили картошку и стали ужинать. Я пил и закусывал купленной на рынке капустой. Вот только зелье меня не брало.

Уезжая от Борьки, забыл

позвонить Артёму. А на Киевском вокзале, выйдя из метро и увидев девяносто первый автобус, я машинально в него заскочил. И только после этого сообразил, что он поедет не на улицу Артамонова, а на Четвёртый Сетуньский проезд. Усевшись поудобнее, я приготовился к длительному путешествию. Автобус должен был сделать крюк, вернуться на Киевский вокзал и дальше следовать по маршруту до улицы Артамонова, на которой я живу.

Но дальше Четвёртого Сетуньского проезда автобус не поехал. Водитель на конечной остановке стал отвёрткой чинить что-то в двигателе и устроил короткое замыкание. В салоне погас свет, шофёр попросил меня выйти. Сказал, что дальше не поедет, будет ждать «аварийку».

Я оказался прямо у дома Артёма. Решил заглянуть к нему на минутку и спросить, придёт он в понедельник на занятия или нет?

Совершенно забыв номер квартиры и даже этаж, на котором он живёт, — к этому моменту выпитое спиртное всё же ударило мне в голову, — я позвонил в первую попавшуюся дверь и до смерти напугал своим видом открывшую мне сорокалетнюю женщину.

Завершив после этого поиски квартиры, я вышел на улицу, поймал такси и поехал домой. За три рубля и рассказанный мною анекдот таксист довёз меня до порога с ветерком и удовольствием.

Глава 4 Мoрина хочет остаться в комсомоле

14 марта 1988 года, понедельник

Утром трудно было подниматься, но после водных процедур я взбодрился и приехал на работу молодцом. Включил единственный исправный лифт и лёг спать. Разбудил меня Борис, приехавший на работу.

Звонил Лене Голубевой, она идёт сегодня на вечер памяти Высоцкого. Другие театральные люди обещали быть.

К шестнадцати часам пришёл в кабинет к Тане. Она была сердита. Сказала, что у неё занятия, и в своём кабинете не даст заниматься театральному кружку. Тем не менее, мы сумели провести время с пользой.

Артём рассказал много интересного о Зощенко, Хармсе, других писателях с трудными судьбами. Признался мне, что его тяготит зависимость. Ему тяжело приезжать в Гохран и отрабатывать свои полставки.

Договорились, что как только он сдаст свой спектакль, сразу же приедет ко мне в гости и посмотрит мои литературные работы.

15 марта 1988 года, вторник

Снег всё валит и валит. Ходил сегодня в составе бюро на заседание комиссии профкома. Ходили вчетвером. Начальник отдела, парторг, профорг и я — комсорг. Отстояли свои социалистические обязательства.

Не

заходя в мастерскую, я отправился в комитет комсомола.

Дверь была на замке. Я постучал, открыла Таня. В кабинете она была не одна, за столом сидела её подруга и Питерский. И тут опять со мной случился срыв.

Не помню, чем она меня задела. Но я до того рассвирепел, что подошёл к ней вплотную и сказал: «Дать бы тебе сейчас по зубам!». При этом я сжал правую руку и потряс кулаком перед её носом.

Таня не испугалась, в свою защиту сказала несколько бойких слов. Я ушёл, тихо закрыв за собой дверь.

После работы поехал в кинотеатр «Октябрь» на фильм «Суровое лето 53-го». Все билеты проданы.

Вечером по телевизору смотрел похождения М. С. Горбачёва. Он второй день покоряет Югославию. Там его все целуют и обнимают, водят по заводам.

16 марта 1988 года, среда

Утром на Лабораторный корпус позвонил Коля. Передал, что Толя просил меня прийти. Вызывали в главный корпус лишь затем, чтобы я расписался за спирт, который они добросовестно выпивают.

Встретился с Таниным мужем, Володей Андриановым. Он опустил глаза и поздоровался со мной нехотя. Видимо, Питерский ему уже рассказал о моей вчерашней выходке.

После работы я поехал в ГИТИС, встретился с Витей. Он повёл меня на «умные разговоры». В подвале, переоборудованном их любимцем, учителем эстетики Михаилом Борисовичем Зыковым, проходила беседа.

Говорили то обо всём понемногу, то много ни о чём. Мы высидели положеное время и пошли в кафе. Кафе закрыли, так как было уже девять часов. Я предложил Вите пойти в ресторан «Арбат».

Швейцар нас не пускал, шутил, говорил: «Нет ничего: ни питья, ни еды». Я подошёл к официантам, стоящим в компании, заложив руки за спину и попросил обслужить нас. Откликнулся один, остальные остались безучастными.

Взяв пятьдесят рублей вперед, он кивком головы дал добро гардеробщику. Нас раздели. Официант провёл в зал и накрыл стол на двадцать пять рублей. Сервировали стол быстро, мы даже успели посмотреть эстрадную программу.

В ресторане «Арбат» тем и хорошо, что есть эстрада. В ресторане было много проституток и гостей с Кавказа. Тех, что днём торгуют на рынке.

Сводник хотел подсадить к нам девиц, мы отказались. Выпили водки, послушали песни и по свежему снегу пошли к метро.

Снег хлопьями падал с неба. Всё шёл и шёл.

17 марта 1988 года, четверг

Спал, как мёртвый. Даже не просыпался ночью для того, чтобы воды попить. Что почти всегда случается со мной, когда выпью.

На работе военные долго не могли отыскать ключи, но всё же открыли Лабораторный корпус вовремя.

Провёл комсомольское собрание. Второе по счёту за время моего секретарствования. Комсомолка Марина Мoрина просила оставить её ещё на два года в комсомоле. Мы пошли ей навстречу.