Начало
Шрифт:
— Но решаться ли они напасть, государь? Не думаю, что царь Митанни отвадиться вот так просто напасть на наше царство. У нас много крепостей, а они не решаться утомлять себя долгой осадой.
— Ты считаешь мое решение укрепить северные границы неверным? — Апопи сдвинул брови.
— Оно верно, государь, и укреплять северную границу нужно. Но, по моему мнению, первый удар стоит нанести на Фивы.
Но царь все-таки настоял на своем. И больше не дал Нубти-Сету ни одной колесницы. Пришлось двигаться с тем, что дали.
Они
— Как думаешь, Якубхер, почему царь не дал мне колесниц? Неужели он и правда верит в то, что Митании начнет войну?
— Ни во что он не верит, князь. Апопи хитер, и умеет добиваться своего, если не силой то хитростью. Он понимает, что князья шасу стоят за войну с Египтом, а за князьями стоят жрецы Сутеха и Апопа.
— Вот именно, Якубхер! И Апопи решил для вида согласиться на войну. Но вести он её думает нерешительно, ибо ему не нужно сильно ослаблять и унижать Фивы. Сейчас он желает, чтобы Секененра отрекся от титула фараона и снова стал князем.
— Это понятно каждому умному человеку, что, унизив Фивы, он унизит египтян и их богов. А тогда ни о каком соединении народов, о котором он так мечтает не получиться.
— И подмена царского письма ничего нам не дала. И он дал мне небольшие силы, чтобы я не мог как следует примерно наказать зарвавшихся фиванцев.
— Князь, я скажу тебе правду, и ни станут притворяться. Если у нас есть наследник, что мыслит, так же как и большинство князей и военачальников гиксов, то почему не поступить проще?
— Тихо, — голос князя понизился. — Не стоит произносить такие слова столь опрометчиво, друг мой. Это уже государственный заговор.
— Я уже говорил тебе это и раньше, князь. И ты тогда не дал мне прямого ответа. Но то, что делает наш царь есть заговор против нашего народа и наших богов!
— Может и так, но судить царя могут лишь боги, а нас с тобой может судить царь. Не забывай об этом Якубхер. Да и зачем действовать столь грубо и примитивно? Мы возьмем пример с нашего государя и станем делать все вроде бы и по его приказу, но в то же время и по-своему. Но это потом, друг мой. Сначала стоит обсудить план сражения.
— Ударим по врагу вот и весь план. Или ты сомневаешься в наших колесницах, князь?
— Ты хочешь сказать без пехоты? — князь посмотрел на друга. Он и сам был такого же мнения.
— Станем мы разве ждать пехотинцев? Пока они подойдут, мы три раза сумеем разгромить фиванцев.
— Я сам склоняюсь к такому решению, Якубхер. Хотя ливийская пехота нам бы не помешала. Это отличные солдаты и издавна сражались с египтянами.
— Ты знаешь, князь, мое отношение к наемникам. Они не сражаются за честь великого гика, а только за плату. Я бы понадеялся на наших стрелков из лука, что идут на кораблях. Но они понадобятся, если мы не сумеем их смести колесницами с первого натиска.
Пехотные полки действительно
Лагерь наемников ливийского корпуса неподалеку от Гераклеополя
— Эй ты! — солдаты грубо окликнули Яхотепа. — Стоять! Чего здесь шатаешься? Кто такой?
Яхотеп остановился и низко полонился воинам. На них были только набедренные юбки и широкие кожаные пояса, к которым крепились кинжалы и мечи. В руках воины держали копья и щиты. Ни шлемов, ни иных доспехов у них не было.
"Вооружены по старинке, — мелькнула мысль в голове у Яхотепа. — Но по могучим торсам сразу видно опытных солдат, привыкших к оружию".
— Ты почему здесь шатаешься?
— Я слуга ливийского купца, что стоит в той деревеньке. Он ваш соотечественник и желает двигаться за вашим корпусом. С вами ему будет легче торговать после победы.
— И он приказал тебе здесь тереться?
— Да, господин. Он желает получить разрешение вашего командира отправиться вслед за вами. Я должен предать ему, где ваш командир может принять его?
— И считаешь, египетское чучело, что твоему купцу все можно? — усмехнулся один из солдат.
— Но он ливиец. И сделает это не за просто так. У него приготовлено для воинов отличное пиво.
— Пиво? Хорошо бы выпить пива, а то брюхо распирает от воды и от проклятой жары.
— И то верно. Стоит доложить нашему сотнику, а тот пусть думает. Где твой купец?
— Он совсем рядом. Я могу его позвать. А пот вам, господа воины, небольшое подношение, — и с этими словами Яхотеп протянул им кувшин с отличным красным пивом.
Воины стали жадно пить, и рука египтянина легла на рукоять кинжала. Он двумя точными ударами прикончил наемников, так, что они не смогли даже вскрикнуть.
Яхотеп оттащил трупы в сторону и быстро забросал их песком. Теперь можно было приблизиться к лагерю наемников и наблюдать, за тем какое количество войск у противника. Часовых хвататься не ранее чем через полчаса.
Он незаметно пробрался в лагерь. Спали там не все. Многие воины жарили на кострах мясо и разговаривали.
— С чего они так торопятся? — услышал Яхотеп. — Гонят нас словно подлых рабов.
— Хотят наказать правителя Фив за то, что провозгласил себя фараоном, — ответил кто-то.
— И чего так спешить? Куда фиванцы от нас денутся?
— У нас уже носильщики дохнут и бегут. Скоро нам придется тащить все на себе.
— А вот и нет! Стану ли я таскать мешки? Это не дело для воина!