Нада
Шрифт:
Все время, пока говорил изменник, Умслопогас шаг за шагом подвигался все ближе и ближе к нему, пока не остановился так близко, что мог прикоснуться к нему вытянутым копьем. Никто не заметил этого, исключая меня, Мопо, да еще, может быть Галаци; все следили за выражением лица Дингана, как люди следят за грозой, готовой разразиться.
– Не бойся Братьев-Волков, воин! – проговорил Динган, страшно поводя красными глазами. – Лапа льва охраняет тебя, слуга мой!
Еще царь не кончил своей речи, как Убийца подпрыгнул. Он подскочил прямо к изменнику, не говоря ни
– Вот твой слуга, царь! Действительно, теперь он отдыхаете твоей тени!
Наступило молчание и, благодаря тишине, слышен был вздох удивления и испуга; подобный поступок еще никогда не совершался в присутствии царя, со времен Сенцангаконы Корня. Динган заговорил, голос его хрипел от ярости, и весь он дрожал.
– Убейте его! – прошипел он. – Убейте собаку и всех пришедших с ним!
– В эту игру и я умею играть! – отвечал Умслопогас. – Народ Секиры! Неужели вы будете ждать, чтобы вас перебили эти опаленные крысы? – И своим топором он указал на воинов, невредимо вышедших из огня, но лица которых были опалены.
В ответ на его слова раздался громкий крик, а за криком неудержимый смех. Воины Умслопогаса кричали:
– Нет, Убийца, мы не станем ждать нападения! – Они поворачивались направо и налево, чтобы встретить врага, пока по всем их рядам слышался шум потрясаемых щитов. Умслопогас отскочил назад, чтобы стать во главе своих людей, вперед кинулись воины Дингана, желая, по возможности, исполнить волю царя. Галаци-Волк бросился к Дингану и, размахивая своей дубиной, закричал громким голосом:
– Стой!
Опять наступило молчание; все видели, что тень от дубины темным пятном лежала на голове Дингана.
Динган, взглянув на великана, стоявшего над ним, почувствовал, как тень блестящей дубины холодком легла на его лоб, и опять задрожал, но на этот раз от страха.
– Идите с миром! – сказал он.
– Хорошее слово, царь! – заметил Волк, улыбаясь. Он медленно, спиной, стал отступать к своим войскам, говоря: – Хвалите царя! Царь приказал своим детям идти с миром!
Но как только Динган перестал чувствовать тень смерти на своей голове, ярость вернулась к нему, он собирался приказать своим воинам совершить нападение на народ Секиры, но я остановил его, говоря:
– В этом приказании таится твоя смерть, царь. Убийца ногами растопчет твоих малочисленных воинов, и снова дубина взглянет на тебя!
Динган понял, что я говорю правду, и не отдал опасного приказания; у него оставались только те воины, которые избегли огня, все остальные были посланы в Наталь, чтобы истребить буров. Но он жаждал крови, а потому обратился ко мне.
– Ты изменник, Мопо, как я давно предполагал, и я поступлю с тобой, как та собака со своим неверным слугой! – И он бросил в меня ассегай, который держал в руке.
Я заметил его движение,
– Здесь, у царя, мне более нет места, сын мой! – сказал я Умслопогасу.
– Не бойся, отец, я найду тебе место! – отвечал тот.
Тогда я обратился к преследовавшим меня воинам и сказал:
– Передайте слова мои царю: не хорошо сделал он, что прогнал меня; я, Мопо, посадил его на царство и я один мог там его держать. Так скажите ему, что будет еще хуже, если он станет разыскивать меня; тот день, когда мы еще раз встретимся лицом к лицу, будет днем его смерти. Так сказал Моповрач, который еще никогда не предсказывал того, что не сбывалось!
После этого мы удалились из крааля Дингана. Я вернулся впоследствии в этот крааль для того, чтобы предать пламени все, что Динган не уничтожил. Когда же я опять встретился с Динганом… но рассказ об этом впереди, отец мой.
Мы удалились от крааля, никто не препятствовал нам, так как некому было препятствовать.
Когда Динган услыхал мои слова, он опять испугался, он знал, что лгать я не стану.
Поэтому он придержал свою руку, не послал войск, чтобы умертвить Умслопогаса, опасаясь смерти, которую я обещал навлечь на него. Раньше, чем исчез его страх, Дингана отвлекла война с Анабоонами, причиной которой стало избиение белых людей, и у него не оставалось свободных воинов, чтобы мстить незначительному вождю.
Но ярость его была так велика после всего случившегося, что, по своему обыкновению, он умертвил много невинных людей, чтобы удовлетворить жажду мщения.
РАССКАЗ МОПО
Во время нашего пути Умслопогас рассказал мне все, что случилось при нападении на Галакациев, и о своей встрече с Надой.
Наконец, мы очутились у подножия Горы Призраков и взглянули в каменное лицо старой колдуньи, которая вечно сидит на высоте и ждет кончины мира; в ту же ночь мы дошли до крааля народа Секиры и с громким пением вступили в него. Галаци не вошел с нами, он отправился на гору собрать свою стаю волков: проходя у подножия горы, мы слышали, как волки приветствовали его громким воем.
При нашем приближении к краалю, все женщины и дети вышли к нам навстречу; во главе их шла Зинита, старшая жена Умслопогаса. Встретили они нас радостно, но, увидя, как много не хватает воинов, которые месяц назад выступили в поход, радость их сменилась печалью, и рыданья вознеслись к небу.
Умслопогас нежно приветствовал Зиниту, но мне показалось, что в его обращении звучала неискренность. Сначала она кротко разговаривала с ним, но когда узнала все, что случилось, ее слова из кротких стали резкими, и она начала бранить меня и с гневом накинулась на Умслопогаса.