Надежда
Шрифт:
Светлый лучик заскользил по противоположному берегу, по очереди высвечивая то строения, то деревья. Я обрадовалась наступлению солнечного утра. Напрасно! Вскоре опять туманом сузился горизонт. Заморосило. Река словно напряглась, сжалась и будто покрылась гладким, очень тонким слоем серого льда разных оттенков. На поверхности ни малейшей морщинки! Только мелкие точки дождя плясали на ней, высекая нечеткий ежесекундно меняющийся рисунок. Я спряталась под ивовый куст и не сводила глаз с застывшей, остекленевшей реки. Не знаю, сколько я так просидела, завороженная чудом природы, только ветер стал осторожно перебирать,
Над моей головой просвистели крылья речной чайки. Секунда — и она пикирует в воду. Неудачно. Опять взмыла в небо для новой попытки. Теперь наблюдаю грузный ныряющий полет чайки с крупной добычей. Выронила, бедняга! Пришлось ей в следующий заход довольствоваться малым: уклейкой.
И тут я увидела цаплю! Я узнала ее по оттянутым назад длинным ногам, по характерному изгибу шеи в виде буквы «зэт» и отороченным черными перьями огромным крыльям. В полете ее тело без крыльев похоже на стрелу молнии.
Боже! Как все затрепетало во мне невообразимой радостью! До чего же приятно очарование дикой природы! Я наслаждалась неспешным полетом редкой птицы. Он своеобразный. Издали цапля напомнила пружинку, совершающую движение вперед и одновременно колеблющуюся в вертикальной плоскости. Взмахом крыльев она чуть подбрасывала себя, потом под собственной тяжестью немного опускалась, как бы проседая; следующий сильный, но мягкий рывок снова приподнимал ее вверх.
Покружив, птица опустилась в камыши в метрах пятидесяти от меня. Навстречу ей из кустов вышла другая цапля. Они немного побродили по берегу, в поисках лягушек, затем направились в укрытие. Я задохнулась от восторга. Рядом со мной гнездо семьи цапли! Какое счастье наблюдать их! Захотелось во что бы то ни стало дождаться следующего появления прекрасной пары.
Я удобно устроилась на бревнышке, очевидно принесенном рыбаками, сняла ботинки, набрякшие влагой, и погрузилась в созерцание. Волны полощут водоросли. Они поражают богатством красок и оттенков. Над ними густо вьется мошка. Плещутся юркие уклейки, играя с веткой ивы, окунувшей зеленые кудри в воду. У кромки берега в траве кипит малек. На дне копошатся какие-то букашки, ракушка вычерчивает на песке криволинейную траекторию. Быстро перемещается. Не ожидала я от этого подводного ларца такой прыткости!
На берег пришла полоскать детские вещи молодая женщина с длинной русой косой. Я обратила внимание, как ловко и изящно, будто без особых усилий, отжимает она мокрое белье, как легко поднимает красивые руки. Они порхают!
Все гармонировало в женщине: и спокойный умный взгляд темно-серых глаз, и нежный овал лица, обрамленный гладко зачесанными пшеничными волосами, и мягкая округлость стройной фигуры. А сколько в движениях достоинства, уверенности! Я залюбовалась.
Подошел ее муж с двумя карапузами-погодками. Глаза — антрацит. Черная как смоль кудрявая шевелюра, борода, усы. Молчалив, степенен, хотя и молод. Хорош! Под стать жене. Красивая пара! После короткого общения я еще острее почувствовала их удивительное обаяние. Они обронили несколько, казалось бы, несущественных фраз, а передо мной выстроился их уютный мир взаимопонимания, любви и уважения.
Из-за кустов
— Где был? — спрашивал старик.
— На грибалке, — весело отвечал молодой человек.
— Значит, и порыбачил, и за грибами успел сходить, — понял шутку старик и рассмеялся.
Видно было, что ему очень понравилось неожиданное словосочетание.
— Хвались дарами природы. Почему не вижу улова? — поинтересовался он.
— В рюкзаке. Нечем гордиться, ексель-моксель. Не шел судак, только окушки да плотва. То ли вегетарианцем стал судак, то ли поумнел, — досадливо усмехнулся молодой.
Я обернулась, чтобы проводить рыбаков взглядом, и невольно замерла. Двое шли навстречу друг другу. Девочка-подросток — светленькая, тоненькая, изящная, откровенно нравилась себе, что смущало и радовало ее. От этого и походка была противоречивая: то очень неуверенная, то излишне кокетливая.
А он не мог скрыть радости. Она излучалась глазами, нежной ямочкой на подбородке, белозубой улыбкой, золотилась в легких русых волосах. Даже юный пушок на щеках светился восторгом. Уголки его губ чуть подрагивали от волнения. В глазах сияли черные звездочки зрачков. Он с трудом сдерживал улыбку, весь подавался вперед, но руки сплетал за спиной, будто боялся, что они сами взлетят навстречу любимой. Юноша опускал голову, пытаясь спрятать свои чувства, и тут же снова поднимал, не желая пропустить счастливые мгновения взаимопонимания...
Я смущенно отвернулась и уставилась на противоположный берег, где серыми факелами маячили заводские трубы.
Иду вдоль берега. Сосняк сменился осинником. Описав дугу, берег скрылся за поворотом сильно выдававшегося в реку мыска. Обогнула его. Здесь на удивление зеленая бархатная лужайка. На ней играют ребятишки. Им лет по шесть. Меня заинтересовал их разговор, который они вели с очень серьезными интонациями. Один мальчик, тот, что с самодельным самолетиком и в шлеме летчика, предполагал:
— ...Мотор не тянет. Наверное, бензин закончился.
Второй, который в матроске, степенно возражал:
— Не думаю. Закрылки выправил? Шасси убрал?
— Трансформатор проверь, — солидно предлагал третий мальчик.
— Давай помогу. Чего долго возишься?
— Конструкция сложная, видишь, сколько всякого наворочено! Тут разобраться надо. Я его пере-транс-фор-мирую, — с удовольствием четко произнес трудное слово первый мальчик.
И я сразу вспомнила, какое удовольствие доставляло нам с Витьком запоминание и употребление трудных слов.
— А я завтра принесу вот такой трансформатор! Он от настоящего самолета и куда больше твоего, — заявил четвертый, закапывая в песок свою подводную лодку из стреляной гильзы.
— Не хвастайся. Хвастаться неприлично! — назидательно проговорил мальчик в очках.
Мне нравится умный разговор ребятишек, и я с интересом разглядываю их.
У самой воды девочка лет пяти, копаясь в песке, спрашивает у своей бабушки:
— Почему у людей много мозгов в голове, а у животных мало?
— Животным не приходится строить сложные взаимоотношения в среде обитания. У них все на раз, два, три, — объясняет бабушка и предлагает: «Олечка, рассказать тебе сказку про Иванушку-дурачка?»