Надежда
Шрифт:
Первая любовь Зои, одноклассник Андрей, вернулся из армии с женой. При их первой встрече смущенно оправдывался: «Нам, мужчинам, какая рядом, та и невеста. Прости». «За всех мужчин не отвечай!» — только и сказала в ответ Зоя. Осуждали Андрея селяне. Поругивали городскую жену. Зоя оборвала пересуды жестко: «Хватит меня жалеть. У Андрея ко мне была детская любовь. Повзрослев, полюбил он другую девушку по-настоящему». А сама долго переживала трагедию.
У красавицы Веры парень был под стать ей: веселый, разудалый. В карман за словом не лез. Высокий. Черные кудрявые волосы. Гитара, штанга и девушки — основные развлечения Николая. В общем, — первый парень на деревне. Но в институте сердце Веры тронул умный,
Мои мысли прервала мама Лиды.
— Ладно, дочка, не стану тебя мариновать. Расскажу про Зою. Переехала с Украины в наше село семья Инченковых. Построились. Сын их работал шофером. Высокий, широкоплечий, молчаливый. На селе о каждой семье все знают: кто надежный, кто умный, а кто пьянь. А Василий — «темная лошадка». В колхозе ничем себя не проявил, друзей не заимел. Стал он чаще других Зою домой с полевого стана подвозить. О себе сказал коротко: «Армию отслужил. Ровесник тебе. Пора жениться». Зоя, приглядываясь к Василию, думала: «Скромный. За два года ни с кем из девчат не ходил. Наверное, серьезный». Одно смущало: в дом к ней никогда не заходил. Мать Зои недовольно бурчала: «Как тать, за углом прячется. Твой кавалер даже не здоровается со мной. И в глаза не глядит. Не девица — глаза-то опускать. Непорядочный он человек. Гони его».
Узнав, что дочь в положении, мать принялась уговаривать ее избавиться от бремени. Зоя возражала, так как Василий обещал жениться, но все откладывал, находя разные причины. Уже все село знало о происходящем в семье Савельевых. Ни одного дня не проходило без того, чтобы соседи не слышали ругань и упреки матери в адрес опозоренной дочери. Зоя была уже на седьмом месяце.
В то июньское утро, как мне рассказывали, на полевом стане она раздала задания трактористам и зашла во времянку, где механизаторы прятались в непогоду. Тяжело присела на лавку. Задумалась: «Почему опять нет Василия? Избегает?» Ее лицо, испорченное темными пятнами, еще больше потемнело от тоскливых мыслей. Подошла к окну в надежде увидеть грузовик с номером семьдесят два — семьдесят три. Тут вошел шустрый черноглазый шофер Лешка и прямо с порога начал приставать к ней. Зоя жестко приказала ему уйти и заняться работой. Но Лешка, дыша густым перегаром, попытался обнять ее со словами: «Какая тебе разница, с кем? Ты же уже тяжелая?»
Злость и обида за незаслуженное оскорбление сделали лицо Зои малиновым. И без того выпуклые глаза ее, казалось, готовы были выскочить из орбит. Она напряглась и с такой силой отшвырнула суховатого невысокого Лешку, что тот, пролетев через всю комнату, спиной распахнул дверь. На пороге стоял Василий. Зоя бросилась к нему, но он грубо оттолкнул ее. Изумленно и испуганно смотрела она на своего избранника, не понимая происходящего. Лешка встал, почесывая ушибленную спину, и, искоса взглянув на Василия, развязно, но несколько смущенно сказал: «Не вышло. Бутылка за мной». Зоя все поняла: «Избавиться решил, обвинив в неверности!» Перед глазами все поплыло. Неуверенными, нетвердыми шагами вышла она из времянки и пешком пошла в село. Василий не вышел следом.
Пять километров — дело привычное. Но на этот раз Зоя добиралась домой часа три. Мать, как всегда, встретила дочь руганью и упреками. Зоя молча прилегла. Лицо ее было каменным. Вскоре взглянула на часы и стала собираться.
— Ты куда? — встревожилась мать.
— На станцию, — коротко ответила дочь.
— Нечего своим
Зоя молча вышла из дома. Мать, сердито хлопнув калиткой, ушла на огород. Что случилось потом, село узнало от следователя: «Отошла подальше от станции, дождалась товарняка и бросилась под колеса. Машинист не смог затормозить...»
— Не плачь, слезами горю не поможешь, успокойся, пожалуйста, — суетилась вокруг Лиды мать.
Все долго сидели молча. Происшедшее с Зоей давило своей тяжестью.
Первой заговорила Лида:
— Мама, ты не против, если я завтра схожу к подругам?
— Сходи. Только Вера теперь далеко. Во Владивостоке.
— Какими судьбами? — удивилась Лида.
— К мужу уехала. Не обошел Господь добрую душу своей милостью. Осенью, кажется в октябре, посещала она родителей своих учеников. Обратный путь лежал через станцию. Присела она отдохнуть на лавочку возле багажного склада. Вокруг суетились люди. Спешили к рабочему поезду. Неожиданно к Вере подошла молодая красивая женщина с грудным ребенком на руках и попросила подержать малыша, пока она сходит за билетом. Вера положила малыша на колени. Он спал. Сначала она сидела спокойно. Но когда ушел последний вечерний поезд, заволновалась, зашла в милицию и рассказала о случившемся. Молоденький дежурный отшутился: «Повезло тебе, — готовенького ребенка Бог послал, и мужика не надо заводить». Приняв шутку на свой счет, Вера обиделась и вышла.
Что делать? Решила ждать до двенадцати. Мало ли что могло случиться с той женщиной? Но когда из клуба стала возвращаться молодежь, испугалась. До больницы-то час ходьбы! К тому времени малыш проснулся и закричал. «Принесу крошку домой, покормлю, а там дело видно будет», — решила она. Мать встречала дочку у ворот. Увидев ребенка, учинила допрос и потребовала утром отнести его в милицию. Развернули малыша, чтобы сменить пеленки, и нашли записку: «От сына отказываюсь. Полюбила другого. Мальчика зовут Володей в честь отца». И дата рождения.
Наутро Вера сообщила матери, что оставит мальчика себе. «Он — моя судьба», — твердо сказала она. Мать заголосила: «Ты — безотцовщина и ему такая доля?
Зачем тебе «хвост» нужен? С ним вообще никогда замуж не выйдешь!» «А детдом для него лучше?» — возразила Вера. В милицию, конечно, сообщила все данные о ребенке. Потом взяла отпуск. Мать Веры погоревала-погоревала да и смирилась. Стали они вместе нянчить маленького Володьку. «Не отдавать же крошку в ясли? Хоть без отца, зато женской ласки вдвое», — грустно говорила она соседям.
А когда весна начала будить природу ярким солнцем и Володя научился самостоятельно мерить резиновыми сапожками первые лужицы на дорожке у дома, на станции появился молодой моряк, разыскивающий своего сына. Весть о нем пришла в село раньше него самого. Заволновалась Вера, не зная, чего ожидать от отца ребенка. Люди проводили офицера до самого дома. Любопытные соседки сгрудились у забора в ожидании развязки событий. Лицо Веры горело от волнения. Ее мать растерянно молчала. Жаль дочку да и к мальчонке привыкла. Тревога сковала ей язык.
Молодой человек постучал. Вера не сдвинулась с места. Мать вышла навстречу гостю. Медленно, нерешительно вошел невысокий черноглазый молодой человек в форме морского офицера и спросил:
— Здесь живет семья Кобзевых?
— Сюда попали. Проходите, пожалуйста, — засуетилась мамаша.
Гость с порога стал искать глазами сына. Володя сидел на полу у печки и катал вокруг себя грузовик.
— Сынок... Володя... — произнес лейтенант дрогнувшим голосом.
Мальчик оглянулся на дядю, потом повернул лицо к Вере и спокойно продолжил игру. Молодой человек подскочил к сыну и взял его на руки, приговаривая: