Надежда
Шрифт:
Наверное, уже месяц назад произошла эта встреча, а я все нахожусь под ее впечатлением. Не могу забыть простого, красивого, доброго русского лица молодой бабушки-воспитательницы и ее детдомовского внучка, который каждое лето живет в настоящей семье, — вздохнула рассказчица. — Знаю, как трудно быть маленьким, беззащитным, обделенным самым главным — любовью родителей. Все детство накоплялось и укладывалось штабельком в моем сердце и грустное, и горькое, и доброе. И все для того, чтобы в нужный момент всколыхнуть душу и не позволить мне сделать плохое, недостойное.
Вы знаете:
Мне уже много лет, и все же где-то в подсознании, по-прежнему во мне живет маленький, униженный, неполноценный человечек, который незаметным образом влияет на мою жизнь. До сих пор одинокое детство неясной тревогой гложет сердце. Оно постоянно стоит за плечами, неотступно следует за мной, мешает чувствовать себя уверенной. На всю жизнь осталась защитная реакция: желание при малейших неудачах спрятаться в собственную скорлупу. Как-то в одном журнале прочитала: «Детдомовское детство, как тяжелый хомут, всю жизнь пригибает к земле...». Как я понимаю того журналиста!
Женщина помолчала, потом добавила:
— Изрядно помотало меня по стране. Жизнь наградила разнообразием... Знаете, сколько людей с изломанными судьбами работает на юге, в пионерской здравнице «Артек»! Какие они все болезненно-чуткие, удивительно добрые, восторженные! К детям их тянет, к чистому, радостному, искреннему...
— Откуда про «Артек» знаете? — спросила соседка по лавочке.
— Младшего внука отвозила на юг. Путевку заслужил. Флейтист он у нас. Недавно звоню ему. Говорю: «Солнышко, желаю, чтобы тебе там было хорошо». «Не надо «там» и «тебе», — сказал Виталик. И я за сотни километров почувствовала, как сжалось его сердечко при этих словах. Он хочет, чтобы всем и везде было хорошо. Он такой добрый мальчик!..
Я с уважением смотрела на рассказчицу. Женщина попрощалась со своей знакомой и направилась в сторону вокзала...
Вдруг в моей памяти всплыло лицо бабушки Ани. Я снова почувствовала запах дегтя. Защемило тоской сердце. Нахлынули слезы. Бабушка, милая моя, любимая...
ПРАЗДНИК ЧЕМПИОНОВ
Сегодня познакомилась с Сережей из детского дома. Он сам подошел ко мне с просьбой. Стихи хочет посвятить своей однокласснице. Влюбился. Говорит, что она ему роднее сестры. Сидим на лавочке, сочиняем «послание». Подбежала Катюша. Она такая веселая! Серые глаза светятся искорками.
— У нас утром был праздник чемпионов, — обращается она ко мне со сдержанной улыбкой и только чуть-чуть подается всем телом вперед. Значит, ее от радости распирает. Лешка Воржев стоит рядом и подскакивает на месте от возбуждения. «Заводной, ну, прямо как мой Витек», — тепло думаю я про него.
— У вас есть настоящие спортсмены? — спрашиваю я Катю.
— Да нет, — смеется она. — Рекорды — это шутки. Понимаешь?
— Например? — уточняю я.
— Первый конкурс был такой: у кого самая длинная коса. Маринка выиграла. У нее самые
— На самом деле бывают такие смешные конкурсы?! — удивляюсь я.
— Иринка из младшей группы вдруг сказала: «Марина, когда ты сидишь, коса у тебя длиннее». Хохоту было! Но я не смеялась, потому что мне тоже раньше так казалось, — весело объяснила Катя.
— Какие еще соревнования вы придумали? — интересуюсь я.
— Кто чаю больше выпьет. Галя победила. Ее дразнят толстухой. Но сегодня она была такая счастливая! А я дольше всех «лягушкой» простояла. Показать?
— Давай, — соглашаюсь я.
Катя оперлась руками о скамейку, подпрыгнула, коленки сдвинула, а подошвы развела в стороны. На самом деле похожа на лягушку! Лицо Кати напряглось, покраснело.
— Хватит, хватит, верю! — остановила я подружку и пошутила: «Теперь всем вам придется привыкать к мировой славе!»
— Знаешь, чем мне понравился наш праздник? Он — для всех, а не только для лучших по учебе. Когда отличников хвалят, остальные чувствуют себя глупыми и несчастными. А тут все радовались друг за друга, потому что понимали: в чем-то они тоже могут быть лучше других. У каждого есть своя вершина, которой никто в данный момент не достиг. Почему на других праздниках только хорошие ученики выступают? — с обидой в голосе спросила Катя.
— Потому что они более ответственные. С ними легче работать. Я это поняла, когда вожатой работала, — успокоила я Катю.
— Обычно только и слышим: «нельзя», «уйди», а сегодня мы были не «затурканные». Могли орать громче всех, и нас никто не ругал, так как самые звонкие и голосистые тоже стали победителями. Даже четырехлетки участвовали. Устроили конкурс: кто дольше всех на месте покружится и на одной ноге простоит, — возбужденно рассказывал мне Леша.
— Я тоже все время стараюсь доказать своей семье, что не хуже, а может, даже в чем-то лучше многих ребят, — говорю я друзьям.
— Это потому, что у тебя самолюбия много? — спросил Леша.
— Нет. Себя я не люблю, страшно боюсь быть глупой.
— А у меня тройки по русскому, — тихо доверился Леша.
— Ничего, исправишь. У меня тоже были, когда у дедушки жила, — успокоила я друга.
Катя вдруг поделилась радостью:
— Представляешь, у нас теперь новая директриса, и совсем другая жизнь!
— Здорово! — воскликнула я.
Мы взялись за руки, и Катя потащила меня к своим друзьям. Моросил дождь, а мое настроение было солнечным!
ЮЖНЫЕ МОТИВЫ
К нам приехали дальние родственники из Ростовской области. Вечером взрослые вели за столом свои разговоры, а мы с Галей, самой младшей из гостей, расположились на сеновале, набрав полную миску помидоров, огурцов и картошки. Едим, впечатлениями дня делимся.
— Скучно вы живете. Вот у нас — настоящая жизнь! — радостно засмеялась Галя и тряхнула головой так, что спереди ее темно-русые волосы крыльями ночной птицы взлетели над круглым с веселыми ямочками лицом, а длинный «хвост», перехваченный черной лентой, взвился над макушкой и веером рассыпался по плечам.