Надюша
Шрифт:
После детского сада школа показалась Надюше просто раем. Во-первых, не было больше этого ненавистного казарменного распорядка. Вернее, он сохранился только отчасти и только до обеда, а после окончания уроков Надюша была предоставлена сама себе. Но ведь были еще и каникулы, и тогда свободу девочки не ограничивали никто и ничто. Однажды, когда мама подружки не отпустила ту с Надюшей купаться на речку, девочка даже поблагодарила Бога за то, что у ее родителей такая работа и можно не отпрашиваться, чтобы сходить на залив, в парк, покататься на каруселях, на железнодорожный вокзал, посмотреть на поезда, да мало ли еще куда можно пойти семилетней девочке,
1960 год
Перед октябрьскими праздниками Надюша с мамой отправились в магазин, чтобы прикупить чего-нибудь к праздничному столу. Перед такими праздниками на прилавки всегда выбрасывали дефицитные продукты, и Татьяна брала дочь еще и потому, что отпускали некоторый товар в ограниченном количестве в одни руки, а дети от семи лет тоже считались «одни руки». В очереди в кондитерском отделе перед Надюшей и ее мамой стояла высокая женщина в меховой шубке и шапочке.
«Зачем тетенька надела шубу, на улице же тепло», – подумала девочка. Тогда она еще не знала, что и шуба, и шапочка были не столько предметом одежды, сколько признаком избранности и достатка. Тетенька в шубе тем временем показывала красивым пальчиком с маникюром в очередной лоток с конфетами, произнося высокомерно-пренебрежительным тоном:
– Что это, «Белочка»? Триста грамм. А это «Мишка на севере»? Полкило…
Продавщица запускала руку в лоток, брала горсть конфет, бросала их на весы и, дождавшись, пока стрелка остановится, прибавляла на счетах несколько костяшек, затем аккуратно сгребала конфеты в огромный бумажный кулек, и все повторялось сначала. После окончания этого действа тетя в шубе взяла протянутые продавщицей конфеты, дав ей взамен две синеньких бумажки. Надюша знала к тому времени, что одна синенькая денежная бумажка – это пять рублей, а много это или мало – она еще не понимала.
Мамина покупка была намного скромнее: и кулек был намного меньше, и половину в нем занимали дешевые карамельки. У тетеньки в шубе в кульке были только шоколадные конфеты.
– Мама, а почему ты не купила такие же конфеты, как у той тетеньки? – спросила Надюша, когда они, нагруженные сумками (у мамы тяжелее, у дочери легче), возвращались домой.
– Потому что я не начальница и таких денег не получаю, – сердито буркнула мама, занятая мыслями, кому бы позвонить, чтобы раздобыть к праздничному столу еще и приличной рыбы, а к оливье – зеленого горошка.
– А почему ты не станешь начальницей? – не унималась Надюша.
– Образования нет, – снова буркнула Татьяна, она как раз думала о том, что неплохо было бы достать еще и сгущенного молока.
Надюша решила не спрашивать маму, что такое образование, ведь у нее его не было, значит, она могла хорошо и не знать, что это такое.
Но случай узнать, что такое «образование», представился Надюше очень быстро. В её классе был ученик Миша. То ли по причине своей лености, то ли из-за умственных способностей, но учился Миша из рук вон плохо, да еще и на уроках постоянно вертелся и разговаривал, отвлекая всех от занятий. Однажды, когда он в очередной раз вывел учительницу из себя, Анна Ивановна вызвала его к доске и, поставив перед всем классом, назидательно произнесла:
– Дети, из-за плохой учебы и отвратительного поведения Миша никогда не получит хорошего
1961 год
День 19 мая стал для Надюши самым радостным праздничным днем, и даже день рождения не шел с ним ни в какое сравнение: ее приняли в пионеры. Весь класс долго готовился к этому замечательному событию. На одном из классных уроков учительница торжественно объявила, что скоро состоится самое важное событие в их жизни: они станут пионерами. Правда, Анна Ивановна тут же добавила, что этой чести удостоятся только лучшие ученики, отличники и хорошисты. С тех пор на классных собраниях пионервожатые часто с пафосом рассказывали о том, кто такие пионеры, чем они должны заниматься и как себя вести в школе, дома и на улице.
К моменту присяги в числе «лучших» был уже весь класс, даже закоренелые троечники и задиры. Анна Ивановна объяснила это тем, что хотя у них и «хромают учеба и поведение», но все верят, что, став пионерами, они исправятся, чтобы быть достойными членами советского общества. Поэтому, когда перед школой выстроилась торжественная линейка, в рядах претендентов на звание пионера не было только Миши, но только потому, что родители перевели его к тому времени в другую школу.
1962 год
В четвертом классе за отличную учебу и примерное поведение Надюшу по предложению пионервожатой избрали председателем пионерского отряда класса, а вскоре и в совет дружины школы. Избрание стало дополнительной нагрузкой, ведь приходилось отвлекаться и присутствовать на заседаниях совета дружины, проводить сборы отряда, готовить доклады, политинформации, участвовать во всех школьных мероприятиях. Это сильно урезало свободное время и ту свободу, к которой так стремилась Надюша. Но она не огорчалась, она ведь не отказалась от мыслей о свободе, а всего лишь отложила их на время. У нее, как и у родителей, тоже появилась цель, только другая, – образование, которое даст ей все.
Вскоре Надюша обнаружила, что вместе с дополнительной нагрузкой появились и дополнительные поблажки. Это открытие произошло случайно. Однажды она допоздна готовилась к докладу, посвященному годовщине Французской революции, и не успела приготовить домашнее задание по математике. По закону подлости именно на второй день и именно по математике ее вызвали к доске.
– Я не готова, – с места сказала Надюша.
– Почему? – строго спросила учительница.
– Я готовилась к докладу на сборе дружины.
Грозный вид учительницы тут же исчез, и она сказала мягким голосом:
– Хорошо, садись. Я поставлю точку в журнале, ответишь урок в следующий раз.
Как-то она снова плохо подготовилась к уроку, но ей поставили в журнал «отлично», ведь у Надюши снова была «уважительная причина».
Но скоро событие, произошедшее в школе, дало ей понять, что злоупотреблять поблажками нельзя, иначе можно лишиться всего в одночасье. В шестом классе сняли председателя отряда, обвинив его в зазнайстве и плохой учебе. Снятие было образцово-показательным, на линейке перед всей школой. По очереди выступили несколько его одноклассников, которые заклеймили позором зазнавшегося председателя отряда, что он перестал уважительно относиться к учителям, заносчив с одноклассниками, забросил учебу, спекулируя на том, что занят общественными делами. Его проработали по всей строгости и перевели в рядовые пионеры для перевоспитания.