Наемник
Шрифт:
— Да, легко представить, не так ли? — Адмирал негодующе покачал головой. — Но есть пороки, естественные для солдата и матроса. Эти у нас имеются во множестве, но это не те пороки, которые разлагают его боеспособность. Рабовладельчество — это порок, разлагающий все, к чему прикасается.
— Если ты так чувствуешь, что я могу сказать? — спросил Мартин Грант. — Я не могу предложить тебе другой альтернативы.
— А я не могу пустить все это на самотек, — сказал Лермонтов. Он зло стукнул по пульту управления, и Танит растаяла на экране. Земля более голубая
— Ты спрашиваешь себя не чаще, чем я, — ответил Сенатор Грант. Голос его был низким и слабым. — По крайней мере, мы все еще пытаемся. Черт, у тебя же больше власти, чем у меня! У тебя есть Флот и есть тайные фонды, полученные с Танит. Господи, Сергей, если ты не можешь что-либо сделать, имея это…
— Я могу помочиться на пожар, — сказал Лермонтов. — И ничего больше, — он пожал плечами. — Так что, если это все, что я могу поделать, то я буду продолжать сливать воду. Ты выпьешь?
— Спасибо.
Лермонтов подошел к шкафу и достал бутылки. Его разговор с Гранд Сенатором Грантом никто другой никогда не слышал, даже годами бывшие при нем ординарцы.
— Прозит.
— Прозит.
Они выпили. Грант достал сигарету.
— Кстати, Сергей, что ты теперь собираешься делать с Фалькенбергом, раз с неприятностями на Танит покончено?
Лермонтов холодно улыбнулся.
— Я надеялся, что у тебя есть решение этого вопроса. У меня больше нет фондов…
— Деньги с Танит?
— Нужны в других местах, просто, чтобы удержать Флот от развала, — убежденно ответил Лермонтов.
— Тогда Фалькенбергу придется просто самому найти свой путь. С его репутацией у него не должно быть проблем, — сказал Грант. — А даже если и будут, у него станет не больше неприятностей, чем у нас.
Глава ТРИНАДЦАТАЯ
Жара навалилась на сырые поля. Два часа до полудня из пятнадцати с лишним часов танитского солнечного дня были уже жаркими. Даже посреди зимы джунгли курились и в полдень, и вечером.
Небеса над полковым лагерем были желто-серыми. Местность понижалась на запад и переходила в болото, где фыркали, зарываясь поглубже в грязь, звери Вима. В самом лагере завис горячий, влажный, тяжелый воздух с густым запахом брожения и разложения.
Полковой лагерь был островком геометрической точности в хаосе джунглей и холмов. Все казармы из желтой утрамбованной земли находились на перпендикулярных друг к другу линиях. Каждая рота вытянулась в единую линию от коттеджа ее центуриона на одном конце до коттеджа старшего взводного сержанта на другом.
Широкая улица отделяла Ряд Центурионов от Линии Ротных Офицеров, а за тем, что было более короткой Линией Полевых
Визитер стоял с полковником и следил за церемонией смотра, развившейся в Англии времен королевы Анны, когда полковым командирам платили согласно силе их полков, а мастера смотров королевы должны были определять, что каждый, тянувший плату, в самом деле пройти смотр, или вообще существовал.
Визитер был историком-любителем и обозревал парад с кривой усмешкой. Война переменилась, и солдаты больше не маршировали сомкнутыми рядами, чтобы давать залпы по команде. Но полковникам снова платили согласно силам, которые они могли повести в бой.
— Доложить! — команда начальника строевой подготовки легко донеслась по открытому плацу до неподвижных сине-золотых каре.
— Первый батальон: Рота "Б" в дозоре. Отсутствующих без уважительных причин нет, сэр!
— Второй батальон: отсутствующих без уважительных причин нет, сэр!
— Третий батальон: отсутствующих без уважительных причин нет, сэр!
— Четвертый батальон: четверо в самоволке, сэр!
— Ай, как неловко, — произнес визитер sotto voce ( франц. см в словаре).
Полковник попытался улыбнуться, но у него это не получилось.
— Артиллерия: отсутствующих без уважительных причин нет, сэр!
— Разведвзвод в полном составе, сэр!
— Саперы в полном составе, сэр!
— Оружейный батальон: авиавзвод в дозоре. Батальон присутствует или в отчете за отсутствующих, сэр!
— Штабная рота: свободные от караула в строю, сэр!
Начальник строевой подготовки ответил на каждую честь, а потом четко повернулся и отдал честь полковнику.
— В полку четверо солдат отсутствуют без уважительной причины, сэр.
Полковник Фалькенберг отдал честь в ответ.
— Займите свое место.
Капитан Фаст сделал поворот кругом и промаршировал на свое место.
— Торжественным маршем, арш!
— Играй!
Оркестр заиграл военный марш, который, должно быть, был старым и в двадцатом веке. Полк построился в колонну и замаршировал по плацу. Когда роты достигали командиров, и солдаты вскидывали в унисон головы, вымпела и знамена приспускали в салюте, а офицеры и центурионы размашисто вращали саблями.
Визитер кивнул про себя. Это было не самое подходящее. В восемнадцатом веке демонстрации способности солдат маршировать строем, а младкомов и офицеров умело пользоваться шпагой имели прямое отношение к боеспособности. Теперь же — нет. И все-таки это была впечатляющая церемония.
— Слушай приказ! — главстаршина стал зачитывать со своей планшетки приказы о повышениях, расписания дежурств — повседневная деятельность полка, в то время, как визитер обливался потом.
— Очень впечатляюще, полковник, — похвалил он. — Наши вашингтонцы и в лучшие дни не выглядели так четко.