Наемник
Шрифт:
– О да. Да.
До распада битлы успели записать на свой счет целый ряд очень успешных операций; им лучше, чем другим группам, удавалось раскалывать самые твердые орешки, самых закоренелых, жесточайших, кондовых ублюдков. Впервые я услышал о битлах уже будучи контрактором, во время подготовки. О них говорили буквально с придыханием.
– Почему ваша группа распалась? – спросил я как-то.
– Времена меняются. Люди двигаются дальше. Сейчас ситуация вступила в совершенно новую фазу. И все это понимают.
Я примерно представлял себе, на что он намекает, но даже я не до конца понимал его слова – что уж говорить о посторонних. Мы оба знали, что в последнее время наше начальство реже стало передавать
Я продолжал расспрашивать:
– Хотелось бы мне услышать историю вашей группы, битлов. Откуда вообще взялось такое название?
– Этого я не могу тебе сказать, – ответил Берти, но затем улыбнулся, – или, может, когда-нибудь расскажу. Зависит от тебя.
Голоса в соседней комнате. Бетани собирает Джинни в нашу рождественскую поездку. Я с Кристофером.
– Сколько у Христа было учеников? – спрашиваю я.
– Двенадцать.
– Хорошо!
Мы делаем успехи. Но результаты пока еще очень невелики. В гостях у Доктора все будут ожидать от Кристофера хоть каких-то познаний в Библии; возможно, ему даже придется состязаться с двоюродным братом Джоем. Бетани не любит, когда я экзаменую Кристофера, но это для его же блага. Не хочу, чтобы мой мальчик чувствовал себя неловко. Он меняет тему:
– Мисс Бриз действительно получит это в воскресенье утром?
Кристофер держит перед собой конверт. Он уже давно надоедает мне подобными вопросами; очевидно, он влюблен в свою учительницу.
– Дело в том, что на Рождество почту не доставляют. Вероятно, она получит его раньше.
– Да, но я хочу, чтобы она получила его в день Рождества.
– Извини, но дело обстоит именно так.
– Но он хотя бы не опоздает, нет? – Он с трудом сглатывает, откровенно расстроенный такой перспективой.
– Нет-нет-нет. Успокойся. Вот так. Если ты напишешь «Не вскрывать до Рождества» на конверте снаружи, все будет в порядке. Она все поймет!
Он улыбается и бежит искать ручку. Хорошо, что папочка – гений.
Помню, я в его возрасте тоже был влюблен в свою учительницу, но тогда это была мисс Оливер, хорошенькая молодая женщина лет двадцати с небольшим, и носила она по тогдашней моде коротенькие юбочки. Все наши мальчишки пытались заглянуть мисс Оливер под юбку. Мы дружно ломали голову, изобретали не слишком оригинальные методы и иногда ловили в награду глазами под юбкой промельк чего-то неопределенного – райских кущ, наверное. Теперь же мысль о Кристофере и старомодной пожилой мисс Бриз заставляет меня в изумлении покачать головой. Господи боже! Представления не имею, что происходит у него в голове.
– Я обещаю, Джинни, обещаю!
Напряженное молчание в соседней комнате. Я знаю, в чем дело. Бетани хочет упаковать Мистера Обезьянкина в чемодан, а Джинни хочет взять его с собой в салон. Это не пустяк: на пути сюда у нас в каждом аэропорту возникали проблемы на КПП; наши чемоданы тщательно обыскивали, в ручных вещах постоянно рылись. Мистера Обезьянкина пропускали через металлоискатель, переворачивали, щупали за задницу, давали нюхать собаке. Может, они думали, что игрушка может оказаться
– Ну я-то не их сотрудник, – возразила она. – Что захочу, то и буду говорить! Такое отношение никуда не годится.
– Все не так просто.
– Да нет, именно так!
Получилось, что мы успели поругаться по поводу моей работы раньше, чем добрались до острова. Именно поэтому я сейчас держусь в стороне от сборов и не участвую в последнем раунде борьбы за Мистера Обезьянкина. Когда придет время, плясок и ужимок будет достаточно. Немного раньше Бетани сказала мне:
– Джордж, я рассчитываю, что дома на каникулах ты будешь хорошо себя вести.
Можно было подумать, что она обращается к кому-то из детей!
– И что, по-твоему, это значит?
– Сам знаешь. Здесь другие правила.
– Раньше я тебя не подводил, правда? А в этот раз мы справимся лучше. Как договорились.
– Конечно, – ответила она тогда. – Я на тебя рассчитываю.
Этот разговор вызвал у меня ощущение легкой тревоги. Неужели Бетани сумела как-то почувствовать характер моей работы в качестве контрактора? Но откуда она могла узнать? У нее не было никакой возможности неодобрительно отнестись к моей работе. Бога ради, я не говорю во сне! И служба безопасности у нас надежная.
Кстати, это не лицемерие с моей стороны. Я именно так вижу ситуацию. Муж Бетани и отец ее детей одалживает свое тело кому-то еще. Вот и все. Согласно контракту, заключенному на ограниченное время.
Если я ощутил последнюю судорогу № 4141, то только потому, что согласился на короткие промежутки времени разрешать дознавателю с Омеги принимать мое обличье и заимствовать образ мыслей. Таковы условия сделки. Я не отказываюсь от ответственности за свои действия, но и не претендую на холодность того человека, которому иногда приходится удерживать другого человека под водой. Это не я. Не Джордж. Эта целеустремленность и умение перешагивать через препятствия принадлежат, кажется, совсем другому человеку, не мне, – определенному образу, роли, а вовсе не мужу Бетани и папочке Кристофера и Джинни.
А на Рождество мы вернемся в Америку. В реальный мир. «В этот раз мы справимся лучше», – сказал я ей.
Но замечание Бетани перевернуло все с ног на голову. Она рассчитывает, что я буду хорошо себя вести. Лучше бы она этого не говорила. А то теперь получается, что мне придется давать представление.
Зиззу
До старого фермерского дома в Северной Дакоте, где живет Доктор, от аэропорта нужно ехать четыре часа. После всплеска энергии, связанного с прилетом, получением багажа и погрузкой детей и чемоданов во взятую напрокат машину, на нас снизошло молчание. Сразу почувствовались все часовые пояса, которые нам пришлось преодолеть. Печка в машине жарила вовсю, пассажиры устроились поудобнее и затихли. Не успели мы оставить позади город с его огнями, а Бетани и дети уже крепко спали.