Наемник

Холдефер Чарльз

Одновременно он успевал поджаривать и меня – вопросами.

– На этой новой работе можно ожидать повышения?

– Да, конечно. Я продвигаюсь потихоньку.

– Хорошо. Я никогда не считал тебя ленивым, Джордж.

(Это своего рода комплимент; подразумевается, что в других отношениях он меня не одобряет, но тест на Лень с большой буквы я прошел.)

– Как дела у твоей мамы? – спрашивает он. – Чем она занимается на каникулах?

– О, она поехала с Райли на Каймановы острова.

Доктор закусил нижнюю губу и кивнул своему бекону, но на замечание не отважился. Я тоже не стал ничего пояснять. Мне нечего было больше сказать. Всего через год после смерти отца мама снова вышла замуж.

Ее избранник поверг нас в шок: Райли Бергер, кривозубый завсегдатай баров, вечно одетый в вульгарные вычурные бриджи для игры в гольф, на десять лет младше ее. Они несколько десятков лет жили в одном городке и обменялись за все это время, может, десятком фраз; и вдруг оказалось, что они влюблены друг в друга и думают перебраться во Флориду. Мы с Верноном были потрясены; лично мне было противно; но не могли же мы указывать матери, как ей жить. Насколько мы знали, она не собиралась когда бы то ни было возвращаться в Гарден-Сити.

Я наблюдал, как Доктор работает у плиты, и легко читал его мысли; как ни удивительно, они не слишком отличались от моих. Флорида сама по себе достаточно нехороша, но Каймановы острова – на Рождество! – не оставляли сомнений в том, что в моральном отношении мать моя ступила на скользкую дорожку. Доктор был слишком вежлив, чтобы сказать об этом вслух, но факт общеизвестен: солнечные зимние каникулы вдалеке от арктических ветров, севших автомобильных аккумуляторов и других испытаний означали отрицание основ; а Каймановы острова (белые песчаные пляжи, экзотические напитки и подводное плавание) – это слишком грустно, не о чем и говорить.

Но Доктор был не из тех, кто долго предается унынию. Он переложил вилкой бекон в тарелку и спросил:

– Как у Кристофера дела в школе? Бетани писала, что у вас там хорошая школа.

– Да, ему очень нравится учительница. Мисс Бриз.

Доктор обернулся и посмотрел мне в лицо.

– У них в школе проводятся общие молитвы?

– Да, проводятся.

Доктор снова отвернулся к плите.

– Так сказала и Бетани. Сколько тебе яиц?

Я сказал, что подожду, пока спустится Бетани, и мы еще немного поболтали о мисс Бриз. Доктор положительно отнесся к моей новой работе на острове, потому что считал: полезно увезти детей в такое место, где можно защитить их от мирского безбожия, с которым в США они будут сталкиваться ежедневно. (Мы с Бетани договорились не упоминать при нем, что мисс Бриз – квакерша, ведь для Доктора квакеры в вопросах Святого Духа были немногим лучше толпы хиппи.) Мы собирались всячески подчеркивать ее роль в жизни Кристофера – еще бы, добрая седая старушка в цветастом платье. Для полноты картины наверху в чемодане лежала для Доктора большая фотография.

– Пап, можно мне выпить соку?

Из гостиной на кухню заглянул растрепанный Кристофер. Он не успел еще освоиться в непривычной обстановке и стеснялся. Доктор обернулся от плиты и пророкотал:

– Конечно, парень! Соку! И немедленно!

Кристофер аж съежился. В прошлый раз, когда они виделись, Кристофер с дедушкой были хорошими приятелями. Но теперь прошел год, да еще добавилась борода, и мальчику надо было привыкать заново.

– Всем доброе утро.

Неслышно вошла Бетани в шлепанцах и пушистом шерстяном свитере, с влажными после душа волосами.

– Спанки, не делай этого, – добавила она.

Кристофер вытащил руку из пижамных штанов. Иногда он лез руками куда не надо, сам того не замечая.

– Джордж рассказывал мне о вашем острове, – заметил Доктор, вручая стакан с соком.

– Мог бы и мне рассказать, – сказала Бетани. – Когда ты ждешь Дебби и Клифтона?

– У Клифтона много работы, приедут только она и Джой. К ленчу должны быть здесь. – Он улыбнулся Кристоферу. – Ты ведь рад, что увидишься

с кузеном Джоем?

Кристофер кивнул:

– Мы будем играть в библейский бейсбол?

Мы не просили его задавать этот вопрос. Вообще, спешки не было никакой; впереди еще больше недели, девять полных дней, если быть точным, и подразумевалось без слов, что рано или поздно Доктор предложит поиграть. Хорошее чистое семейное развлечение! Бетани бросила на меня недовольный взгляд – все из-за меня! Из-за меня и моих тренировочных вопросов Кристоферу в самолете. Она поспешно бросилась к кофейнику. Не успела даже выпить чашку кофе, а тут такое!

– Ну конечно, парень!

Доктор просиял. Он понял вопрос Кристофера как просьбу. Ей-богу, мальчик хочет поиграть в библейский бейсбол!

– Как прогноз? Снег обещают? – спросил я, рассчитывая поменять тему разговора.

– На сегодняшний вечер. По крайней мере, Деборе и Джою не придется ехать в снегопад. Кстати, он может оказаться довольно сильным. Но у меня припасено полно всего, не волнуйтесь. При необходимости мы смогли бы продержаться не одну неделю.

Бетани прикрыла глаза.

– Сколько тебе яиц? – спросил я.

* * *

Библейский бейсбол организуется очень просто. Сама игра представляет собой что-то вроде викторины. Группа участников делится на две команды, и каждая по очереди играет. Участник может выбирать себе вопрос: самые простые определяются как «синглы». К примеру, какой водоем Моисей заставил расступиться? Если ты отвечаешь «Красное море», продвигаешься на первую базу. Если не знаешь, вылетаешь. Но можно попросить и более сложный вопрос, «дабл» или «трипл», а то и самый сложный из всех – «хоумран». (Кто был сыном Вооза и Руфи, отцом Иессея, отца Давида? Ну что же ты, Овид, конечно!) После трех вылетов в одной команде очередь переходит к другой. И так девять «иннингов».

Доктор сам не играет, он берет на себя роль арбитра. Вопросы он всегда задает с большим драматизмом. А участвовать в игре на стороне одной из команд ему было бы бессмысленно – ведь он заранее знает все ответы. Степень доктора библиоведения он получил в Фултонском университете. Его невозможно вышибить, поэтому игра продолжалась бы вечно. (Когда он судит, нам только кажется, что она длится целую вечность.) Для создания настроения он даже надевает бейсболку козырьком назад, размахивает руками и, в зависимости от обстоятельств, выкрикивает: «Есть!» или «Аут!».

В первый раз при виде всего этого я просто не знал, как реагировать. Он что, сбрендил? Доктор и до этого проделывал в моем присутствии немало странных вещей, но это, по-моему, было уже чересчур. Я оглянулся на Бетани. Она нисколько не удивилась. Картина была для нее более чем привычна.

– Теперь внимание! – выкрикивал он. – Подача!

Сам я по доброй воле не выбрал бы такую игру; тем не менее я вынужден был признать, что стилизация под бейсбол оживляет семейные посиделки, которые без этого были бы совсем скучными. В тот раз наши дети болели и лежали наверху с температурой, а мы сидели внизу с Деборой и Клифтоном; темы для разговора уже заканчивались. У нас с ними не слишком много общего. Откровенно говоря, я считаю их скучными. Например, они активно коллекционируют жеоды, камни с кристаллическими включениями, – и хотя нас эти штуковины совершенно не интересуют, они наперебой, долго и подробно рассказывали нам о них. Клифтон даже привез с собой фотографии. Бетани несколько раз выходила из комнаты, вроде бы для того чтобы проведать детей, но я слышал, как хлопала задняя дверь, и понимал, что она опять решила наведаться к машине, где спрятала бутылочку.