Наемник
Шрифт:
– Профессор, подождите!!! – раздался иступленный голос Найла, но было уже поздно… – Меня послал ваш компьютер из Белой башни! Белая башня!
Седовласый ученый пропал, и на экране возник волнистый узор полированного дерева.
Пока Найл что-то снизу кричал в заставку монитора, со всех углов появилось четыре создания, сразу напомнивших ему пустынников, передвигающихся на колесах. Только раньше он не встречал пауков, облаченных в грозные металлокерамические доспехи.
На круглой выступающей крышке-голове у каждого торчало по две пары коротких изогнутых стволов, напоминающих
Они нацелились клыками на людей с разных сторон и замерли.
Охранники отличались друг от друга не только окраской, но и формой. Самый массивный, черного цвета, очевидно, был запрограммирован на функцию руководителя. Развернулась его отливающая антрацитом голова, из глубины выполз сетчатый динамик, и безжизненный механический голос скомандовал:
– Не двигаться, не говорить. Запрещено сходить с места. В случае нарушения наказываем без предупреждения… Не двигаться, не говорить. Запрещено сходить с места. В случае нарушения…
– Как я ненавижу этих долбаных киберов! – скрипнул зубами толстяк. Я буду гасить их всю жизнь, пока руки будут подниматься! Ненавижу!
– Осторожно, Кейс! – предупредила Джинджер. Не горячись…
Но он не послушал ее, лязгнул запалом своего огнемета, и долгий полыхающий заряд шарахнул прямиком в динамик черного робота.
– Не двигаться, не говорить. Запрещено сходить с места, – невозмутимо прогавкал бригадир через языки огня. В случае нарушения наказываем без предупреждения… Не двигаться, не говорить. Громкоговоритель работал, несмотря на то, что пламя разливалось по всему туловищу.
В воздухе ощутимо пахнуло гарью, но тут же раздалось слабое шипение, из-под брюха «паука» вылетела какая-то белая неясная масса, дым или пар, полностью обволокла его, и огонь моментально потух.
Одновременно с этим, пока командир боролся с пожаром, клыки других механических бестий нацелились с разных сторон на толстяка.
Очевидно, их интеллекты постоянно соединялись между собой, излучая какие-то сигналы, потому что заряды они выпустили синхронно, в одну секунду.
В первое мгновение Найлу показалось, что из каждого ствола под давлением выскочило нечто вроде встревоженного роя сверкающих пчел.
Блестящие, переливающиеся на свету, серебристые пчелы стремительно рванулись сначала высоко к потолку, а потом стремительными потоками обрушились на Кейса, рассекая воздух с тонким свистом.
Не успел никто ничего сообразить, как они осели на нем и обернулись большими, почти невесомыми кристаллами, которые все падали и падали сверху, покрывая все тело толстым слоем снежного порошка.
С глухим стуком из его рук вывалился на ковер «веселый дракон». Увалень сначала попытался неловко отскочить в сторону и отбиваться от снежинок, как от надоедливой мошкары, но через несколько секунд кристаллы превратились в блестящую пленку, которую он безуспешно старался стряхнуть с лица, отчаянно кашляя и яростно раздирая щеки ногтями.
Кристаллы, облепившие
Видно было, что с каждой секундой двигаться ему становится все труднее и труднее.
Он еще мог дышать, из последних сил сбрасывая кристаллы со рта, но из-под ледяной маски, стягивающей лицо, доносились отчаянные крики о помощи.
Все происходило настолько стремительно, что даже друзья застыли в недоумении, не представляя, как его можно спасти.
Между тем, густое вещество быстро отвердевало, покрываясь морозным узором.
Рисунки шестиугольных мелких снежинок словно разрастались, разбегались серебряной паутиной. В разные стороны от шестиугольников, словно в пчелиных сотах, протягивались шесть еще более длинных нитей к новым ячейкам, которые, в свою очередь, увеличивались и разрастались другими прихотливыми линиями.
Скоро поверхность его туловища стала напоминать переспелую дыню, испещренную сетью мелких соединяющихся морщинок. На лице и руках Кейса, на волосах и ушах, на одежде и обуви, везде проступали отдельные льдинки.
Ледяная короста стискивала пухлое тело монолитным слоем, сдавливала твердым панцирем. Он только глухо стонал от невыносимой боли, но не мог даже упасть, потому что подошвы намертво слиплись с пушистым ворсом ковра, а жесткий каркас удерживал на ногах.
Крик ужаса вырвался у Джинджер, когда Кейс с хрустом поднял руки и так застыл. Больше он не мог двинуться и стал похож на высохшее дерево, замурованное в огромный кусок прозрачного хрусталя.
В памяти потрясенного Найла всплыло воспоминание об одном платане, причудливо покрытом ледяной коркой. Однажды, давным-давно, в городе произошла метеорологическая катастрофа: выпал снег и внезапно ударили морозы. Такое в засушливых краях случалось не часто, и неожиданные холода застали теплолюбивую природу врасплох.
Многие пальмы, сикоморы, араукарии и папоротники тогда безнадежно замерзли, цветущие кустарники погибали в течение нескольких минут.
Найл навсегда запомнил старый приземистый платан, чернеющий на западной окраине на высоком обрыве реки, – кряжистый ствол с двумя облетевшими толстыми ветвями основательно врос в каменистую почву, но давно уже не зеленел листвой. Беспощадный ветер со студеным ливнем буквально на глазах облепили дерево ледяной коростой, но когда через несколько часов из узкого просвета с неба хлынули ослепительные солнечные лучи, платан внезапно стал напоминать мрачный скелет древнего животного, застывшего в прозрачной смоле.
Стоящий рядом с толстяком молоденький тщедушный парнишка вдруг словно очнулся от столбняка.
– Кейс сейчас замерзнет! – вскрикнул он. – Ему холодно! Ему больно!
Паренек обвел ошеломленным взглядом товарищей, и внезапно глаза его уткнулись в огнемет, валявшийся на ковре.
Не успел никто ничего сообразить, как он схватил с пола оружие, только что вывалившееся из скрюченных пальцев толстяка, и направил короткий ствол на обледеневшую фигуру. По безрассудному выражению лица было понятно, что он собрался полыхающей струей растапливать холодную чешую, сковавшую тело друга.