Наемник

Брэдли Джордж

Не получалось ничего…

С таким же успехом Найл мог бы пронзать телепатическими импульсами белоснежную каменную статую, вырубленную из каррарского мрамора где-нибудь в Древнем Риме. Что вам нужно? – сурово спросил он и сделал шаг вперед, пытаясь вырваться из тесного круга. Отойдите от меня!

– Нет, это ты топай к нам… – прошелестел «крысиный хвост».

Они и не подумали разойтись. Наоборот, стоило ему сделать движение навстречу, как кольцо сжалось еще плотнее, и незнакомцы начали теснить его в глухой угол.

Что же, решил Найл, в таких случаях нужно оказываться первым. Тот, кто начинает,

всегда получает инициативу и преимущество.

Свой жезл он держал в опущенной, как бы расслабленной руке, но в этот момент привел ее в действие. Металлическая трубка, повинуясь его пальцам, сжавшим рифленую насечку, мгновенно раздвинулась, выставив прочное метровое жало.

Сделав решительный шаг вперед, он резко вскинул руку снизу вверх, и шипастая плотная шишка, венчающая раздвинутую трубку, с глухим стуком врезалась прямо в локоть вожака. При всей своей ненависти к незнакомцам, он не мог сразу ударить никого из них по голове. По опыту Найл знал, что самыми болезненными точками в таких случаях являются сочленения, локти и колени; туда-то он и нацеливал свои точные удары.

«Крысиный хвост» тихо охнул от боли, но тут же вынужден был вздрогнуть еще раз от следующего удара. Молниеносно Найл размахнулся и чувствительно врезал ему по левой ноге, отчего она подломилась и сразу стала как неживая.

Стремительные, неожиданные выпады в первые мгновения действительно ошеломили соперников, но потом он совершил роковую оплошность. Быстро расправившись с обмякшим худощавым парнем, Найл направил весь свой гнев на толстяка со сканером, а это была ошибка…

Руки пухлощекого негра были заняты дорогим прибором, и он все равно не вступил бы в схватку. Поэтому Найл только зря потратил время, обрушив несколько весомых ударов на его объемистое тело. Третий парень за это время успел выхватить из кармана короткой кожаной куртки предмет, чем-то напоминающий «бизон», разрывной бластер, только ствол его был гораздо короче и еще толще.

Не успел Найл приблизиться к нему, как раздался хлопок, и из широкого блестящего кольца ствола вырвалась плотная направленная струя какого-то газа, с шипением ударившая ему в лицо.

Найл невольно, откинув голову, вдохнул окутавшее его сладкое облако и отшатнулся.

В нос ему ударили приятные ароматы меда, смешанного с древесным дымом.

Он хотел сделать еще шаг и замахнуться, но уже не смог, потому что облака этого дыма стали обволакивать его мозг. В сознании что-то точно разжалось, расслабилось, и от этого голова закружилась. Все странно поплыло перед глазами…

Внезапно темные окна во всех окружающих домах словно вспыхнули! Все, до единого, окна зажглись изнутри разноцветными искрами и стали переливаться. Через несколько мгновений огненные блестящие стекла на стенах домов стали двоиться, троиться и скоро перед его глазами поплыл какой-то яркий калейдоскоп.

Свободная рука Найла крепко схватилась за влажную кирпичную стену, ему показалось, что все здание стало коварно отъезжать от него куда-то в сторону.

Он резко выдохнул и попытался взять себя в руки. Ему казалось, что силы воли хватит, чтобы продолжить борьбу, но ничего из этого не получилось.

Ноги не слушались его, они стали как ватные. Найл сделал один, только один шаг, и узкий кусочек неба над головой внезапно

повалился на него!

Небо опрокинулось навзничь….

Найл услышал глухой стук как бы со стороны и понял, что это его затылок врезался со всего маха на заплесневелые плиты, которыми был вымощен двор.

Он еще мог видеть все, что дальше происходило с его телом. Но уже как бы со стороны, словно он находился в Белой башне во время очередного виртуального происшествия и наблюдал развитие какого-то сюжета, происходящего с другим человеком.

Лежа около стены, он снизу увидел, как поднялись со стонами поверженные им злоумышленники, как из полумрака над ним выросли их фигуры, но не мог после газовой атаки пошевелить и пальцем. Еще успел только сообразить, что такими огромными все трое парней казались ему лишь потому, что он видел их снизу, с земли…

– Ну, взяли? – раздался хриплый голос толстяка. Раз, два, три!..

Его резко подхватили и вытащили из двора, как бревно. Найл успел запомнить, что в нескольких десятках метров от арки, прямо посреди улицы стоял воздушный катамаран с обшарпанной кабиной. Перед тем как потерять сознание, он еще осознал, что его заволокли внутрь, крышка с мутным смотровым стеклом захлопнулась со страшным скрипом, и катер поднялся ввысь, оставив после себя бесконечные клубы белого пара…

* * *

… В забытьи он парил в мире сновидений и впервые в жизни увидел во сне паука Хуссу. Причем это произошло в тех местах, где он никогда бы не мог встретиться с пустынником.

Пока его везли куда-то на воздушном катамаране, Найл перенесся в хайбадские края и снова очутился в объятиях раскаленной пустыни. У него болела голова, невыносимо раскалывался затылок от парализующих лучей пауков-смертоносцев, хлеставших бичами его незащищенному сознанию и с каждой секундой причинявших все большие страдания.

Во сне Найл пытался укрыться от этих лучей, этих тугих жгутов враждебной воли, но у него ничего не получалось. С мучительными стонами он пробирался домой в тени зарослей гигантских цереусов, но никуда не мог спрятаться от головной боли. Исполинские кактусы, словно желающие проткнуть узкими шипастыми стеблями низко застывшие облака, не только не могли ему помочь, не только не помогали избавиться от мучений, но даже пугали, двигаясь и внешне изменяясь.

Порой в кошмарном сновидении Найлу казалось, что знакомые силуэты цереусов принимают зловещие формы черных паучьих тел, а их длинные шипы сгибаются, сочленяются и превращаются в мохнатые лапы…

Внезапно из-за кактуса показалась бурая смешная морда Хуссу, и лишь взглянув в его основные, центральные, самые большие и выпуклые глаза, Найл почувствовал, как головная боль начала отступать, рассеиваться и вскоре совсем исчезла. Только пустынник смог избавить его от невыносимой боли.

… Можно сказать, что в свое время Найл не только спас Хуссу от смерти, но и, в какой-то мере, стал его родителем. Однажды он случайно обнаружил одно, чудом уцелевшее яйцо на месте небольшого лесного пожара. Сгорело несколько фисташковых деревьев, а именно там почему-то всегда обожали селиться пустынники. Естественно, что вспыхнула и сгорела дотла и легкая, просторная паутина.