Наемник
Шрифт:
Выдергиваю из ножен Хельмберт, тут же приходится отбивать удар короткого меча, у Малыша, как вижу, осталось всего двое противников, но судя по громкому топоту и пыхтенью, из темноты переулка ломится еще как минимум шестеро..
Налетели они, конечно, как вихрь, но тем, собственно, все и исчерпалось — драться они не умели совершенно, в узенькой улочке дело с ними иметь одно удовольствие. Я и опомниться не успел, как один из них напоролся на мой меч, остальные толкались и галдели, бросаясь на Малыша. Еще одного я снес пинком в надежде, что свои довершат дело. Не умеешь драться — не лезь!
Получив
— Жми! Быстро!
Кто бы спорил… Если Малыш утверждает, что он их всех в одиночку сделает, значит так оно и есть…Едва я только закинул в ножны Хельмберт, как один из этих уродов попытался заехать мне по роже. Близко стоишь, дурак! Захват, элементарнейший бросок через бедро. Порядок.
— Чего стоишь? Жми!!!
Я развернулся и ринулся по улице. Гадство, тот, которого я на бросок поймал, уже на ногах. Без меча. Отлично. А как ты, паря, к регби относишься?.. Я налетел на него, как настоящий центр-форвард, нырком ушел от удара и врезался плечом в его брюхо — как в копну сена. Слабоватое у него пузцо — сложился, лег. Дальше!
Не знаю, может, за мной кто-то и гнался — топот позади я слышал, но уходить так уходить, и я с разгону врезался в толпу пьяных матросов, идущих навстречу. Вот это уже получилось не так весело, как у меня ребра целы остались, сам понять не могу. Но ничего, врезал локтем одному, лягнул другого — прорвался. Тем, кто трюк мой сразу после меня попытается повторить, я не завидую, но и мне задерживаться не стоит.
Я пробежал пару улиц, потом сбавил темп. Бегущий человек у всевозможных блюстителей порядка в лучшем случае вызывает недоумение, а в худшем — пробуждает к жизни хватательный рефлекс. А это мне как раз ни к чему. По дороге я основательно петлял, если б не двухлетняя орденская практика — ориентироваться без компаса и визуальных наблюдений — наверняка заплутал бы. И что у них тут все улицы такие кривые?
Дело кончилось тем, что я поймал за ухо какого-то сопляка, продемонстрировал ему монету и посулил богатство, если он покажет мне квартал Могильщиков и мучительную смерть, если он отведет меня куда-нибудь не туда. Парнишка понял, что я не шучу, так что минут через пять быстрой ходьбы ткнул пальцем перед собой и возгласил: «Вот». Я дал ему монету и подзатыльник на счастье, после чего решил осмотреться. Гениальное решение, ничего не скажешь… Уж не знаю, кто тут живет, но темно действительно как в могиле. А тут еще изволь искать дом с драконами… Ну что ж, положусь на интуицию.
Квартал, на мое счастье, оказался небольшой, так что скоро я нужный (по-моему) дом отыскал. Вдоль основательно облупившегося карниза вились какие-то загогулины, на мой непросвещенный взгляд на драконов ничуть не похожие. Сумрачное воображение у этих могильщиков… Еще не меньше минуты ушло на то, чтобы определить, где же здесь все-таки дверь, но, наконец, я и ее обнаружил. М-да, не нагнувшись, не пройдешь, и, самое паршивое, заперто. Я постучался — для начала костяшками пальцев, через пару минут — кулаком, а еще через пять — каблуком, со всей дури. Да что они там — повымерли? Или предпочитают ближе к ночи не открывать?..
— Кого там еще принесло?
Я пригнулся поближе и негромко бросил:
— Я от капитана Роджера.
— Тебя ни о каких капитанах не спрашивают. Кто ты и что тебе надо?
— Я ищу Гарви Хромого. Мое имя — Мик, — «Меченосец» я из осторожности опустил — мало ли какие уши тут имеются… — Меня прислал капитан Роджер. Я хочу его видеть.
— Так бы сразу и сказал, — пробурчали за дверью, потом она распахнулась, чуть не сбив меня. — Хромой — это я.
Мы молча изучали друг друга секунд, наверно, тридцать. Мне, естественно, было видно куда хуже — я-то стоял против света, но кое-что рассмотреть все же удалось. Стоящий в дверном проеме мужик — на вид лет тридцать пять-сорок — значительно уступал мне и ростом и шириной плеч, но я бы все равно дважды подумал, прежде чем с ним связываться. Вроде, ничего особенного, небольшой, сухонький, чуть сутуловатый, но опасной такой сутулостью, как кошка перед прыжком. Лицо тоже не слишком примечательное — рыжая окладистая борода, тонкие губы, мясистый нос — но маленькие медвежьи глазки прямо насквозь буравят.
Наконец, когда молчание уже начало становиться тягостным, я осторожно осведомился:
— А мы что — тут будем беседовать?
— Ладно, заходи, — словно нехотя процедил он, отодвинулся в сторону, пропустил меня внутрь и запер дверь за моей спиной. Обстановочка как обстановочка, ничего примечательного. Я углубился в комнату, повернулся к Хромому, тот выжидательно посмотрел на меня:
— Ну?
— Роджер хотел меня тут дождаться. Как мне его увидеть?
— Это ты, пожалуй, опоздал. Он часа два назад ушел.
Плямс! Совсем красиво получается, хоть стой, хоть падай.
— С ним женщина была?
— Была.
— Вместе ушли?
— Вместе.
— И куда — не сказали?
— Они не говорили, я не спрашивал. Я им не сторож.
Вот так-так… По моим подсчетам, те три дня, что Роджер для встречи назначил, еще не истекли. Что ж их сорвало? Уж Гельда-то должна была его уболтать меня дождаться. Хотя случаи всякие бывают, причина у них должна быть достаточно веская…
— Все? — Хромой пристально смотрел на меня, явно собираясь выставить. Вот так номер: топали-топали, и притопали к разбитому корыту. Ну, надо хоть что-то из этой уродской ситуации извлечь…
— Слушай, вот такое дело: не знаешь, кому нужны люди владеющие оружием и чародейством? Он ведь просил тебя мне помочь?
— Помочь-то просил… — Хромой прошелся по комнате, остановился, прислонившись к тяжелому резному столу. — Но речь шла о тебе одном, если ты еще тот, за кого себя выдаешь. А остальные… Нам чужаки ни к чему. Правда, Слиггер? — он бросил взгляд вверх. на галерею, я тоже повел глазами. А там, наверху, стоял, облокотясь на перила, некий юноша бледный со взором горящим, тоненький и темноволосый. Вот уж точно — вечер нежданных встреч! Тот самый гитарист из корчмы, который, по словам Старого, весь вечер наблюдал за нами. Я улыбнулся ему, он на улыбку ответить не пожелал, вместо этого тихо и очень серьезно заявил: