Наемник
Шрифт:
Вот такие, значит, пирожки. Не скупятся ребята. Ну и гадство, в самом деле — сейчас тут и из-за меня кучу народу перебьют. Не знаю уж, чем Институт реально располагает, но говорили очень уверенно, а когда по твоей милости кровь льется — очень, надо сказать, неприятно. Видно, дорого стоит моя шкура…
— Держи свой выигрыш, — Роджер протянул мне пачку сигарет, я рассеянно распечатал ее и прикурил от знака Огня:
— С-слушай… Они ведь весьма выгодные условия предлагали. И арифметика получается явно не в мою пользу.
Роджер,
— А кто сказал, что им верить можно?
— Ладно, ребята, все об одном: мне надо сваливать.
— Кстати о птичках, — Роджер приподнялся, — а как это они тебя находят? Или на пушку берут?
Я криво усмехнулся:
— Технологии не знаю, но получается у них очень здорово. Ладно, братва, поможете мне выбраться?
— Не пройдешь, — решительно помотал головой Швед. — Снайперы.
— Никак не пройти, — подтвердил Роджер. — Да и я не имею права тебя отпускать, я ж сам тебя сюда притащил, а у нас предательство по отношению к кому бы то ни было карается смертью. Раз уж мы сами себе такие законы придумали, не нам их нарушать, — странно, такое впечатление, что оправдывается… И когда ж я от такой вещи, как порядочность, отвыкнуть успел?..
А Роджер тут же переменился, подобрался и отрывисто скомандовал:
— Значит, так: боевым группам полная готовность, разойтись по постам. Резерву быть на связи. Вилли, действуй.
— Понял.
— Швед, женщин и детей в укрытия. И еще, парни: об условиях, которые неандертальцы предлагали, не трепаться. Все, пошли.
Он мотнул мне головой, и я двинулся за ним. Чего-то не хватает… Оглянувшись, я понял: Хельг куда-то делся. Странно, я уже с ним успел свыкнуться — этакая тень с саблями…
Роджер через плечо осведомился:
— Со штурмовой винтовкой обращаться умеешь?
— Только с охотничьим карабином… Ладно, разберусь. Ты только покажи, куда нажимать.
А внизу — словно в разворошенный муравейник попали, но только на первый взгляд. Женщин и детей уже не видно, мужики, почти все с оружием, деловито разбираются на группы. Дорогу пересек коренастый парнишка в хаки — он, обливаясь потом и яростно матерясь, пер на плечах спаренный пулемет, явно снятый с танка.
Роджер отодвинул в сторонку часового у массивной темной двери приземистого амбара без окон, нырнул внутрь. Вынырнул он уже с двумя винтовками, одну перебросил мне:
— Держи. Калибр — 7,62, магазин на тридцать пять патронов, скорострельность очередями — 750 в минуту.
— Если в минуту, тогда ладно, — согласился я, вешая автомат на плечо дулом вниз. Да, стильная штучка, типа М16. — Погоди момент, — я кинулся к хижине Роджера. Меч-то у меня там остался! Автомат автоматом, но с холодным оружием — оно как-то надежней. Глупо,
— Завернем к инженерам.
У инженеров дым стоял коромыслом. Ник, вчерашний мой собутыльник, почти невидимый в сизых облаках, зажав в зубах сигарету, копался в недрах коммутатора, собранного из какой-то немыслимой рухляди. Нас он приветствовал мычанием и коротким взмахом руки. Я робко пристроился у стенки, подальше от мешанины оголенных проводов. Да, оказывается, с танка кучу полезных приспособ отвинтить можно…
Наконец Ник вытер лоб рукавом и сообщил:
— Порядок. Должно работать.
— А мины проверены?
— Пусть неандертальцы проверяют, — Ник щелчком сбил пепел. Словно в ответ на его слова что-то звонко и раскатисто лопнуло далеко снаружи. Он невозмутимо констатировал:
— Вот, одну уже проверили.
— Значит, уже полезли… Где там твоя связь хваленая?
Ник широким жестом указал на грубое подобие пульта, Роджер тут же устроился на колченогом табурете, защелкал переключателями.
— Первый наблюдательный, говорит главный. Чисто? Тогда конец связи. Второй, второй, вызываю второй… Где вы там пропали? Что? Точно отходят? На мину, говоришь, напоролись? Ну, не расслабляйтесь… Конец связи. Третий, третий! Главный вызывает! Ты не дакай, а доложи обстановку. Что значит — никакой? Так бы и сказал… Четвертый, пятый… А я покуда, вроде, и не при делах. Обидно даже.
Наконец, Роджер поднялся, бросил Нику:
— Значит, перекинь мне всю связь на седьмой наблюдательный.
— Понял.
— Пошли, — бросил Роджер мне, выкатываясь из пещеры, я поспешил за ним.
— На Горелой Просеке неандертальцы что-то мутят, — сообщил Роджер на бегу. — Если то, что я думаю, может выйти очень нехорошо.
Не нравится мне все это… Надеюсь, обойдется без стада орденцев… А бегать с винтовкой, оказывается, весьма неудобно — постоянно по заднице лупит, и каждый момент я ожидаю, что сейчас мне ногу прострелит.
По малоприметной тропинке мы, пыхтя, взобрались на северный склон, там нас уже поджидали — бородатый парнишка в кирасе, но с автоматом, два арбалетчика. Еще один, долговязый и в хаки, присев на корточки за кучей камней, напряженно изучал что-то в бинокль.
— Ну, что там у них?
— Погляди сам, — долговязый обернулся и передал Роджеру бинокль, Роджер приник к окулярам где-то на минуту, потом коротко и яростно выругался и сунул бинокль мне. Тэк-с… Вон она, Горелая просека, та самая, на которой мы с институтскими разобрались. Теперь там еще пятеро, в серо-коричневой форме, суетятся вокруг чего-то, смахивающего на воткнутую в землю трубу. И как-то меньше всего нравятся мне железные ящики, судя по всему, к этой самой трубе и прилагающиеся… А вот что в них — не разглядеть.