Наёмник
Шрифт:
Потом Аркон и Ярослав зашли в какой-то бар и выпили что-то незнакомое, но спиртосодержащее. За стойкой Ярик увидел Арно, а за дальним столиком – Еголу и Слайсу. Аркон махнул им, подзывая к ним. Тут Ярослав и узнал, что у Аркона кличка Говорун, у Арно – Глаз, у Слайсы – Ищейка, а у Еголы – Докторша. В баре искателей все здоровались только по прозвищам. Правда, прозвище Блондин бесило Ярика. Аркон стал привычной скороговоркой рассказывать про Ярика, про то, что он – видящий потоки магии и про Биотех. По мере рассказа девчонки становились всё скучнее и скучнее. Ярослав видел: они не верят, что они дойдут. Только почему-то никто не возмутился и не стал отказываться. Почему? Вопрос был только один: почему выход послезавтра, а не через месяц или два. Время же было? Но Говорун сказал: аналитики клана говорят, что сейчас спад активности гроков и кис.
По дороге домой Аркон сказал Ярославу, что с ними пойдёт ещё пара галов. Один от совета, знающий доступ к центральному духу, другой от храма, имеющий благословление Сета и амулет-защиту от проявления магии Лексаны. И ещё храм выделит амулеты Сета. Уже заряженные, их раздадут перед выходом. Ярик спросил, почему они не пользуются лохрами. Ведь если бронировать грузовой лохр, то добраться было бы проще и безопасней. Аркон рассмеялся.
– Блондин, иногда твои вопросы ставят меня в тупик! Ты разве не знаешь, что лохры работают на магии, а кисы и гроки бегут именно на проявление магии? Чем мощнее проявление, тем с большей территории они сбегаются.
– А амулеты и артефакты как же? Они не привлекают их?
– Так они в пассивном режиме почти не излучают! Только когда начинают активно излучать, приходят чудовища, но у них наводка плохая, поэтому если переместиться на несколько сот метров и затаится, то что гроки, что кисы не замечают нас. Приходят, покрутятся и уходят. Да и артефакты, срабатывая, выплёскивают одну десятую того, что лохр выбрасывает постоянно. Там ведь куча всего. Экранировать? Невозможно полностью, поэтому и смысла нет! Чудища галов и кринов как бы не видят, особенно переболевших. Они видят магию и агрессивно реагируют как на обычную, так и на божественную. А на галов иногда, даже встретив, не нападают.
– Понятно. А глоры не пробовали сделать не магические?
– Не магические – это как? Что разогреет воду? Что изменит жидкости? Как защитить от трения движущиеся части? Это всё работает на магемах, артефактах и амулетах!
– Ладно, ладно! Не кипятись! Просто спросил. Ты же знаешь, что память у меня не вся восстановилась. Поэтому и задаю тебе вопросы. Слушай, кстати, а где дети? Сколько ходим, я не видел ни одного мелкого!
– Они в защищённых местах, – вроде бы спокойно ответил Аркон, но дальше пошёл молча. До самой квартиры он молчал. Потом разошлись по комнатам. Ярослав всё никак не мог понять, что его смущает и просится из памяти. Уже засыпая, Ярик понял, что именно его смутило: когда Говорун отвечал на его вопрос о детях, в его глазах были гнев и злость. Дети и гнев? Странно!
Следующий день они начали с посещения артефактора. Нет, не так! Главного артефактора Тобиуса по кличке... Сундук. Жаба на его лице была видна всем в округе, и пару раз Сундук пытался её применить, то есть, не дать Ярославу то, что требовалось, но Говорун вовремя это пресекал. Ярослав нашёл у артефактора много полезных приблуд. Во- первых, артефакт, метающий гасители магии до трёхсот метров, во-вторых, защищённый сборщик энергии, куда можно было сбрасывать энергию поглотителей, в- третьих, у него оказалась какая-то особая цернитовая пыль, которую можно распылить, и она как бы прилипала к линиям энергии, пока не насытится. Пыль почти невесома и взять её можно много, но она дорогая. Аркон отдувался. Практически по каждому пункту приходилось связываться с Ризом, пока он не взорвался и не передал через духа, что следующий, кто с ним свяжется, будет у него секретаршей минимум неделю. Аркон и Тобиус сбледнули, а Ярослав ничего не понял. Чего там страшного? Какие-то местные приколы? Ещё нашли что-то вроде метателя, только метающего метров на десять сеть. Сеть металлическая или с вкраплениями метала. Короче, очень крепкая! Взял пару метателей. Если переделать, можно граммов двести или триста забрасывать метров на семьдесят-сто. Копья раздвижные, от полутора до пяти метров. Класс! Вот тебе и магический щуп против мин. Берём на всех. Аркон сказал, что это фигня, пришлось ему объяснять, как можно вскрывать ловушки при помощи копья, пыли и поглотителя. Тот посмотрел на Ярослава удивлённо и поинтересовался: точно ли он не маг? У артефактора задержались довольно долго, а после Аркон повёл Ярика в гардеробную – длинные узкие пеналы, в которых одежда висела на плечиках, что было странно
– Блондин, завтра выходим. Это твой первый выход, ты мой опекаемый, плюс стажёр гильдии. Короче не подведи, –после этих слов Аркон ушёл к себе в комнату. Зачем говорил? Нервничает? А Ярослав, наоборот, стал успокаиваться. «В крайнем случае сбегу и попробую пройти один», – решил он.
– Алекс, а где все дети?
Ярослав настолько привык, что дух отвечает сразу, поэтому только улёгшись на кровать понял, что ответа нет.
– Эй, Алекс!
–Да, Блондин, пришлось делать запрос в центральный депозитарий. Дети содержаться в защищённых помещениях под храмом Сета и зданием совета.
– Не понял! А зачем? Им что-то угрожает? Здесь, в анклаве?
– Дети не могут выживать в других местах. Для их выживания построены изолированные помещения с насыщенным содержанием божественной магии. Те, у кого есть дети или они хотят завести их, должны сдавать повышенный детский налог. Остальные – просто налог на детей и храм. Это определённое количество божественной магии. Это можно делать двумя способами. Первый, носить браслет-поглотитель, забирающий вырабатывающую душой божественную магию, второй – это божественные артефакты. Есть само подзаряжающиеся. Они сосут энергию из окружающего пространства. Правда, в городе это происходит плохо, поэтому их выносят за территорию анклава. Чем дальше, тем лучше. Потом такие артефакты сдают в совет, совет снимает энергию и отдаёт артефакты обратно. У каждого жителя анклава и тех анклавов, что подключены к главному депозитарию, есть отдельный рейтинг детского налога. Есть даже подпольный рынок божественной энергии, но только в тех анклавах, что не подключены к духовым депозитариям.
– Почему так?
– Духи следят за соблюдением законности и всплесками божественной энергии.
– Если всё так хорошо в анклавах с депозитариями, почему детей прячут?
– Дети содержаться в защищённых помещениях под храмом Сета и зданием совета.
– Слушай, а ты как считаешь?
– Духи не имеют желаний и мнения.
– Странно. Ты сам мне говорил, что ты гал. Значит, что-то должно от живого тебя в прошлом остаться. Тем более, что ты духом был ещё до войны. Тогда детей тоже прятали или это только после войны?
– Дети содержаться в защищённых помещениях под храмом Сета и зданием совета.
– Подожди! Ты не знаешь?
– Дети содержаться в защищённых помещениях под храмом Сета и зданием совета.
– Ты не помнишь?
– Дети содержаться в защищённых помещениях под храмом Сета и зданием совета.
– Ты не можешь говорить?
– Дети содержаться в защищённых помещениях под храмом Сета и зданием совета.
– Да за долбал. То есть, про детей ты ничего не скажешь? Запрет? Сколько детей под храмом и советом?
– Дети содержаться в защищённых помещениях под храмом Сета и зданием совета.
– Понятно! Скорее всего, запрет. Причём не с самого начала. А может и с начала. Я же не знаю, что там было до войны. Да и про войну не знаю ничего. Вот, кстати: почему она началась? Ну, не верю я в войну по религиозным мотивам. Я бы понял, по экономическим. В тех мирах, где я был, все войны происходили ТОЛЬКО по экономическим мотивам, даже когда защищали демократию или обиженных и угнетённых. Алекс, ты детей видел?