Наемник
Шрифт:
А утром, когда я нежился на своей лежанке, вспоминая перипетии прошедшей ночи, в юрту ввалился Керс. Жизнерадостно улыбаясь, "шрам" с ходу огорошил меня неожиданным вопросом:
— Ну что, место для ритуального топора приготовил?
— Не понял!
— Не проснулся еще, что ли? Топор, говорю, куда вешать будешь? Это ж реликвия, ее в угол кинуть нельзя, особое место в шатре нужно.
Остатки сна как рукой сняло. Я по-прежнему не понимал о чем речь, но сочетание слов "топор" и "ритуал" наводило на исключительно паскудные мысли. Действительность оказалась еще хуже. Видя мое недоумение,
— Есть у орков такой обычай, что глава рода, обычно отец или брат невесты, вручает жениху боевой топор как знак помолвки.
— Э-э-э… А если помолвка разладилась?
— Топор, — наставительным тоном произнес Керс, многозначительно покосившись на мое снаряжение, развешанное на колышках в углу шатра, — вручают в любом случае. Не в руки, так между глаз.
Затем, запрокинув голову и задумчиво глядя в потолок, добавил:
— Хотя, слыхивал я, бывали случаи, когда топор удавалось возвратить…
Я недоверчиво прищурился.
— Тоже между глаз?
— Соображаешь!
И заржал, скотина красномордая.
Глава XXXIX
Закончив ржать, Керс как ни в чем не бывало поинтересовался:
— Ну так что, примешь топор?
Я окатил его мрачным взглядом исподлобья.
— А у меня есть выбор?
— Конечно! Можешь виру заплатить, например.
— Сколько?!
Вопрос слетел с моих губ быстрее молнии, вызвав у орка понимающий хмык. Выразив таким образом свое отношение, Керс изобразил задумчивость.
— Ну-у-у… по-разному бывает… зависит от обстоятельств.
— Не виноватый я, она сама пришла!
— Тогда недорого.
Изданный мной вздох облегчения вызвал у собеседника новый приступ веселья. Отсмеявшись, орк, продолжая ухмыляться, пояснил, что в инцидентах с рабами и прочими "негражданами", то есть разумными, не являющимися полноправными субъектами местного гражданского права, размер виры не может превышать стоимости одного кхорна [7] .
— Погоди, так Шани что — рабыня?
7
Основная домашняя скотина орков — похожее на ламу существо, размерами приближающееся к верблюду. Неприхотливо и выносливо, используется как вьючное животное.
— Не совсем. Она — дочь наложницы, к тому же полукровка. Уже не рабыня, но и не полноправная орчанка.
Чувство свободы и безопасности, охватившее меня после известия о том, что возникшую проблему можно решить умеренным штрафом, потихоньку отступало, и на первый план вышли совсем другие эмоции.
— Так какого ты тут про ритуальные топоры тогда разорялся?!
Керс умело прикинулся валенком:
— А что? Вы тут ночью такой концерт устроили — весь лагерь заслушался! Ну, я и подумал…
Сука! Да он не орк, а самый натуральный тролль! Развел как последнего лоха! Хотя вообще-то, если подумать, то я и сам хорош — слишком расслабился. Слава Эйбрен-заступнице, что в этот раз все так просто разрешилось, а ну как Шани оказалась бы
— Так что, топор присылать?
— Обойдусь.
"Шрам" уже откровенно глумился, развлекаясь на полную катушку и не обращая ни малейшего внимания на моё недовольное бурчание.
— Ты не торопись, подумай! Всё же сестра вождя, пусть и сводная, да и вы с ней вроде неплохо поладили…
А вот это уже интересно.
— В смысле, вождя?
— В прямом.
Керс очень натурально изобразил неподдельное удивление.
— Ты даже этого не знал? Последний отпрыск предыдущего вождя — папаши Ортен-Хашша. Была у него одна наложница — младшая дочка какого-то пограничного барончика. Подробностей особо не знаю — дело было еще до того, как я тут обосновался. Вроде как умыкнули ее в каком-то набеге, ну и досталась вождю, как часть добычи. Говорят, старик с нее практически не слазил. Так-то полукровки редко рождаются, но этот вот умудрился. Баронесска померла вскоре — то ли роды тяжёлыми выдались, то ли затрахал ее вождь вконец, то ли жена его подсобила — теперь уже не разберешь. А девчонка прижилась. Когда подросла, стала вроде прислуги в роду вождя.
Угу. Прислуга, значит. Которую я раньше почему-то ни разу не видел, хотя в гостях у Ортена бывал не раз. Что-то я начинаю подозревать одного своего знакомого со шрамом в нехорошем. В частности в том, что встреча у свинарника была отнюдь не случайной. Непонятен только мотив такой подставы. Не из-за штрафа в одну корову же в самом деле? Или он так элегантно мне с личной жизнью помочь решил? С клыкастого станется — чувство юмора у него, как внезапно выяснилось, довольно своеобразное… Но с этим мы потом как-нибудь разберемся, при случае, а сейчас осталось прояснить только один момент:
— Так что там с вирой?
Керс беззаботно отмахивается.
— Да забудь. Ты же гость! И Шани вроде как не против была, так что никто не в обиде.
Вот зараза! Я тут чуть не поседел, а дело-то совсем плевое оказывается! Хотя с другой стороны…
— Так я могу… ну, еще разок?
Рубцованый весело заржал:
— А я почем знаю? Это уж вы с ней сами выясняйте: можешь ты или нет. Тут я вам не советчик.
После чего, давясь от смеха, церемонно откланялся, мол, не буду больше мешать. Сволочь клыкастая. Ну а я засобирался на поиски Шани — раз уж так все повернулось, то грех не продолжить знакомство. Ну и продолжил, собственно. После чего мы прожили душа в душу целых шесть дней и семь ночей. А потом вернулся Ролло и всё испортил.
Жрец заявился в стойбище под вечер, сияя как новенький талер, и, даже не умывшись с дороги, потащил меня к реке — поговорить. Стянув сапоги и свесив ноги с крутого бережка в тихо журчащую воду, Ролло с минуту блаженствовал, прикрыв глаза, затем покрутил головой, то ли разминая шею, то ли желая лишний раз убедиться, что нас никто не подслушивает и лишь затем перешел к делу.
— Рассказывай, что тут без меня стряслось.
— Да ничего особенного. Съездил на большую охоту, посмотрел на сквигов в деле, познакомился с одной симпатичной полукровкой… Кажется, меня ненавязчиво пытаются перекупить.