Наёмники
Шрифт:
— Я уже согласен! — крикнул кто-то из задних рядов.
— Ага, и я тоже, — вторил ему другой голос. — Где нам расписываться?
Слегка удивленный таким быстрым ответом, Брим ткнул пальцем в стол, который Барбюс и флювийский представитель как раз подключили к розетке компьютерной сети у дверей.
— Мистер Барбюс покажет вам, где ставить подпись, — сказал он. — И он же скажет, как перевестись в случае, если вы откажетесь…
Сразу по окончании собрания пятнадцать офицеров и семьдесят матросов завербовались во Флювийский Флот. Таким образом, найти до утра замену предстояло только одному офицеру
На следующее утро пухленький младший лейтенант-связист Василь Гууто, коренной авалонец, также завербовался после продолжавшегося всю ночь «семейного» совета. После этого список подписей оставался без изменения. К полудню Барбюс поднялся на мостик с плохими новостями.
— Кажись, кэп, никто из оставшихся пятерых не передумал, — хмуро доложил он.
— Гм, — пробормотал Брим, оторвавшись от предстартовой проверки систем. — И что, их так уж трудно заменить?
— Нисколько, кэп. Надо только знать, где искать, — подмигнул старшина.
Не прошло и метацикла, как у трапа затормозил серый военный фургон, из которого выбрались и поднялись на борт пятеро самых подозрительных типов из всех, которых карескрийцу доводилось видеть со времен блаженной памяти азурнийской операции: в шрамах, с повязками на глазах, протезами и прочими атрибутами бывалых инвалидов. Проходя через люк, каждый отвешивал едва заметный кивок Барбюсу. Тот стоял у люка, скрестив руки на груди и кивая им в ответ. Брим решил, что их прошлое его не касается. Барбюс выбрал их — значит он уверен в том, что на них можно положиться; этого было вполне достаточно.
Еще через пару дней все контракты были окончательно оформлены и заверены, девяносто два комплекта флювийской формы переданы новым владельцам, и К.К.Ф.Ф. (Корабль Королевского Флювийского Флота) «Звездный огонь» с экипажем из наемников взял курс на Орду. Через шесть с небольшим стандартных суток они совершили посадку в Варнхольме (установив еще один неофициальный рекорд) и обнаружили, что условия там хуже даже тех, о каких предупреждали их флювийцы.
Почерневшие от времени руины замка Варнхольм одиноко высились в стороне от крошечной деревушки, на пустынном скалистом склоне горной гряды, окружавшей залив Пенард. Внизу, зажатые с одной стороны склоном, а с другой стороны — волнами залива, тянулись два длинных ряда допотопных каменных гравибассейнов — единственное, что осталось с тех времен, когда в этих местах велись горные разработки. Многие из тех, что находились ближе к воде, уже пали жертвой зимних штормов. Впрочем, как и было обещано, четыре гравибассейна были приведены в рабочее состояние к моменту приземления «Звездного огня», а два даже оказались достаточно велики, чтобы принять крейсер.
С воздуха замок — точнее, то, что от него осталось, — производил впечатление заброшенного памятника древней архитектуры. Прямоугольное сооружение с кривыми клыками обрушившихся башен по углам и остатками надвратного здания со стороны, противоположной заливу, венчалось когда-то центральным куполом, который давно уже сорвался с оснований и лежал теперь на боку, словно осколок гигантской вазы. Мощные каменные стены остались относительно нетронутыми временем, но кирпичные надстройки за несколько столетий исчезли почти
— Не слишком ободряющее зрелище, — мрачно заметил Брим, когда Труссо положила «Звездный огонь» в крутой вираж, направляя его нос в сторону моря для посадки. Береговая линия таяла в темноте за кормой. — Особенно эти их тытьчертовы гравибассейны.
Менее чем за месяц им предстояло ввести в действие как минимум пятнадцать бассейнов: одиннадцать для «Звездных» и еще четыре для древних транспортных ED-4, которых Колхауну удалось в последний момент выбить на нужды операции. И это не говоря о запасных частях на ремонт гравигенераторов столетней давности: надеяться на то, что обойдется без поломок, не приходилось, каким бы хорошим ни был уход за ними.
Спустя несколько циклов после посадки Труссо подрулила к самому крупному гравибассейну и остановила «Звездный огонь» у самой обращенной к морю кромки.
— По-моему, ничего, шкипер, — сказала она, глядя вперед через гиперэкраны. — Как вам кажется?
Брим задумчиво потер подбородок. Далеко внизу шесть допотопного вида гравигенераторов наполняли бассейн радующим глаз золотистым сиянием. У дальнего края бассейна собралась небольшая толпа местных — они возбужденно подпрыгивали, размахивали руками и зажимали уши от грохота, который, должно быть, исходил от бассейна и «Звездного огня» разом. Похоже, именно этим аборигенам и была поручена оптическая швартовка судна.
— Думаю, я не открою вам особенных чудес премудрости, старпом, — признался он. — Но мой совет: подстрахуйтесь на всякий случай, как вы сделали это в Мажоре, и оставьте часть энергии на судовых генераторах — так, на всякий случай.
Труссо согласно кивнула.
— Страна, — обратилась она к машинисту по внутренней связи. — Можешь еще некоторое время подержать корабль на собственной подъемной силе? Процентов пять?
— Пять процентов — это как минимум, — спокойно откликнулась Заффтрак.
Труссо кивнула и повернулась к маленькому монитору, расположенному между пилотскими пультами. На нем появилось лицо бородача с длинным носом и еще более длинными усами. Бородач был одет в традиционный флювийский наряд, главной деталью которого был, конечно же, алый тюрбан.
— Мистер Богвацци, — осторожно, чтобы не ошибиться, произнесла она. — Сейчас мне понадобится ваша помощь.
Бородач кивнул.
— Мой есть переключать энергия на машина, — ответил он по-авалонски, сверкнув белозубой улыбкой. Он явно гордился своими лингвистическими способностями. В дальнем конце гравибассейна из прибора, напоминавшего шар на треножнике, вырвался луч красного света. Стоявшая рядом маленькая фигурка помахала рукой, и голова Богвацци на мониторе покачнулась. — Как вы есть распознавать луч? — спросил он.
— Я… э… вполне распознаю луч, — с улыбкой отозвалась Труссо. — Можете активировать боковые полушария.
На глазах у Брима, сидевшего с левой стороны мостика «Звездного огня», луч начал распадаться на вертикальные полосы. Он знал, что с точки зрения Труссо за центральным пультом луч остается целым пятном, но для Пауэрхема, сидевшего за штурманским пультом у правого борта, эти полосы, напротив, горизонтальны.
— Боковые полушария… как вы сказать?
— Активировать, — подсказала Труссо.