Наёмники
Шрифт:
Первое, что показалось из-за камня, был раструб лучевой пики, удлиненный почти на ирал ребристой болванкой глушителя. Брим схватился за него и едва не заорал от боли: пальцы мгновенно примерзли к сверхохлажденному металлу. Однако он, стиснув зубы, не ослаблял хватку. Начиная с этого момента, события развивались быстро и без лишнего шума. Он изо всех сил дернул за глушитель и продолжал тянуть. Застигнутый врасплох налетчик пошатнулся и едва не упал, но все же удержался на ногах и даже попытался выдернуть пику обратно. С хладнокровием бывалого бойца Брим сделал шаг к своему противнику, схватил его за локти и изо всех сил двинул коленом между ног.
Высвободив пику, Брим поставил ее в режим самопроверки и наскоро оглядел тело. В маске. Крепко сложен. Одежда черная, без знаков различия. Профессионал, решил он — возможно, один из Легиона Агнорда; год назад они уже пытались убить его. Только госпожа Удача да еще обычное для облачников пренебрежение к противнику спасали его пока в сегодняшней второй попытке.
Пика тихонько тренькнула, закончив самопроверку. Три четверти заряда. Это нанесет врагам больше ущерба, чем его бластер. Сунув собственное оружие обратно в кобуру, он услышал у входа в парк скрип тормозов. Стараясь шагать бесшумно, он вернулся в свое укрытие, когда захлопали дверцы и послышался залп. Кто-то заверещал от боли. Грохот выстрелов стих, сменившись топотом и стонами. Брим едва успел выйти из-за валуна и тут же застыл — на этот раз от страха. Сердце отчаянно колотилось в груди.
Вот теперь он допустил смертельную оплошность — и расплата за беспечность была близка…
На открытом месте всего в десяти иралах от него стоял человек, освещенный фарами двух глайдеров. Глушитель его бластера был направлен прямо в лицо Бриму, но стрелять он почему-то не спешил. Пока карескриец стоял в ожидании скорой смерти, тот медленно опустил оружие, словно передумал.
Не сводя с Брима взгляда из-под маски, он медленно наклонился и опустился на колени. Выпавший из руки бластер лязгнул по булыжнику мостовой. Через пару тиков, показавшихся Бриму годами, он с шумом втянул воздух и опустился на руки. Все так же медленно — и в полной тишине — он склонил голову, не обращая на Брима больше никакого внимания. Послышалось странное бульканье, потом руки его ослабли, он упал лицом вниз и затих, будто уснул. Из спины у него, как раз между лопатками, торчала рукоятка метательного ножа, а в двух десятках иралов дальше виднелся массивный силуэт неподвижно стоявшего, широко расставив ноги, Утрилло Барбюса.
У входа в парк валялись под ногами у Нади Труссо и двух старшин из команды Барбюса еще шесть тел.
Судя по позам, в которых они лежали на траве, смерть их была не из легких. Странное дело, но короткая схватка не встревожила никого в «Палмерстоне», до которого было не больше четырех-пяти сотен иралов. Глядя на тела, Брим снова начал дрожать. Любой из них запросто мог застрелить его! Потом — так же неожиданно — он пришел в себя.
— Великая Вселенная! — воскликнул он. — А где Марго?
— Верно, — сказала Труссо, застегивая кобуру и шаря взглядом по темному парку. — Где эта Ла-Карн?
Брим бросился к кустам, где оставил ее, но там было пусто. Только примятая трава напоминала, что здесь кто-то недавно находился.
— Ты ее видел, шеф? — спросил он.
— Никак нет, кэп, — отозвался Барбюс. — Когда мы выгрузились из глайдеров, видать было только толпу энтих
— Пресвятая матерь Вута! — выругался Брим. — Ее надо найти!
— Вы хотите сказать, это нам надо ее искать? — снова буркнула Труссо, холодно глядя на него. Прижав кончики пальцев к переносице, она зажмурилась и начала медленно поворачивать голову из стороны в сторону. Так продолжалось несколько тиков, потом она застыла. — Там, — произнесла она, ткнув пальцем в сторону маленького сарая у дальней стены. Она сделала два шага в ту сторону. — Приведите ее сюда, — скомандовала она.
Двое старшин немедленно бросились туда, нырнули в низкую дверь и почти сразу показались обратно, поддерживая под руки фигуру, которая не могла быть никем, кроме Марго Ла-Карн. Ее шатало словно пьяную.
Ошеломленный — как способностями Труссо, так и видом Марго в руках рослых матросов, — Брим мог только хлопать глазами.
— Как вам удалось это, старпом? — с трудом выдавил из себя он.
— Я… Мне… Я просто успела увидеть, как она мелькнула в дверях, — отвечала та, старательно отводя от него глаза.
— Вздор, — тихо возразил Брим. — Вы ведь зажмурились.
— Прошу прощения, капитан, — решительно сказала она, — но таково мое объяснение. Хотите — верьте, хотите — нет, сэр; сейчас не время для споров.
Брим нахмурился, но кивнул.
— На пока приму его, старпом, — сказал он. Собственно, другого выхода у него и не было. Пока они поджидали Марго, из-за деревьев показались еще трое матросов Барбюса. Двое поддерживали под руки явно раненого бандита, третий тащил за ноги еще один труп. Не сговариваясь, Брим с Барбюсом подхватили раненого, поставив его прямо.
— Что скажете, кэп? — спросил старшина, стягивая с лица раненого маску. — Похоже на агнорда.
— Ничего другого мне в голову не приходит, — согласился Брим, стараясь унять дрожь в голосе.
Мужчина застонал, когда Барбюс повернул его лицо к свету. Из угла рта вытекла тонкая струйка крови.
— Сейчас проверим, — сказал Барбюс и тихо прошептал тому что-то в окровавленное ухо.
Что бы он ни сказал, слова его, казалось, мгновенно оживили пленника. Тот прохрипел что-то в ответ и снова уронил голову на грудь.
— Точно агнорд, кэп, — кивнул Барбюс. — Я их достаточно повидал, пока служил у Босса. Выражаясь ихним языком, я не дал ему исполнить «Первую Заповедь».
— «Первую Заповедь»?
— Смерть до плена, — пояснил Барбюс. — У них убийства все равно как религия. Для них хуже нет позора, чем в плен попасть. Те, каких я знал до сих пор, скорее бы померли.
— И что он сказал? — спросил Брим. Матросы принялись стаскивать тела к мосту и сбрасывать через парапет в воду.
— Просил меня добить его, — равнодушно ответил Барбюс.
— Возможно, он пытается скрыть от нас какую-нибудь важную информацию, — заметила Труссо, глядя на медленно приближающихся Марго и ее конвоиров.
Барбюс покачал головой.
— Не думаю, чтобы ему было чего скрывать, мэм, — возразил он. — Насколько я знаю ихнюю братию, агнорды только исполняют чужие приказы.
— И что теперь? Неужели вы убьете его? — спросила она слегка напуганно.
— Так точно, мэм, — тихо ответил Барбюс. — Если, конечно, вы или коммандер не прикажете мне отставить. Должны же мы с ним чего-нибудь поделать, верно? Облачники нипочем не признают, что видели его раньше. А тащить его в Варнхольм в таком виде — гиблое дело. Кто-нибудь да спросит, как это его ранило… если только раньше не спросят документы.