Накануне
Шрифт:
– Налево кругом, - негромко скомандовал рыжебородый и глубже засунул руки за ремень.
Застылый, желтый, как у усталого, затравленного волка, взгляд императора вспыхнул: в глубине зрачков словно огнем полыхнула, растопив свинцовое безразличие их, яркая, смертельная злоба. Придворные вздрогнули, как один. За спиной рыжебородый слышал прерывистое хриплое дыхание офицеров. Николай переступил с ноги на ногу на месте, круто повернул и быстро пошел назад, цепляя шпору за шпору, дергая плечом и шеей.
Он
– Неслыханно! Его величество хотел удостоить-смягчить... А вы... Этого преступления вам... не искупить: вам не уйти ни от божьей, ни от человеческой кары.
Назад тем же путем - угловые, банкетные, гостиные. Комендант молча, без спора, указал кабинет. И опять - беломраморная, под коврами, лестница. Но в вестибюле на этот раз пусто.
Стрелки, караульные, радостно и бурно переговариваясь, прогудев чугунною дверью, снова навесили на нее тяжелый висячий - как на трофейных городских воротах - замок.
– Питерцам передайте, товарищ! сквозь стену - и то не пройдет.
Теперь - на телефон: время в обрез.
Но при входе в дежурную - первое лицо, которое он увидел, Мартьянов.
Павловец засмеялся дружески.
– Ты думал что? Как дух по воздуху? Нет, товарищ дорогой. Мы - тут.
Глава 68
Сквозь стену
Дорогой Вяч. Ал.
Я всячески обдумываю способ поездки. Абсолютный секрет - следующее. Прошу ответить мне тотчас же и, пожалуй, лучше экспрессом (авось партию не разорим на десяток лишних экспрессов), чтобы спокойнее быть, что никто не прочел письмо.
Возьмите на свое имя бумаги на проезд во Францию и Англию, и я проеду п о н и м через Англию (и Голландию) в Россию.
Я могу одеть парик.
Фотография будет снята с м е н я уже в парике, и в Берн в консульство я явлюсь с Вашими бумагами уже в парике.
Вы тогда должны скрыться из Женевы минимум на несколько недель (до телеграммы от меня из Скандинавии): на это время вы должны запрятаться архи-сурьезно в горах, где за пансион м ы з а в а с з а п л а т и м, р а з у м е е т с я.
Если согласны, начните н е м е д л е н н о п о д г о т о в к у самым энергичным (и самым тайным) образом, а мне черкните тотчас во всяком случае.
Ваш Ленин.
Обдумайте все практические шаги в с в я з и с э т и м и пишите подробно. Пишу вам, ибо уверен, что между нами все останется в секрете а б с о л ю т н о м.
Глава 69
Сердечное согласие
– Не пропускают в Россию? По формальным обстоятельствам?
– Чхеидзе хмуро смотрел на Василия.
– Формальные обстоятельства, конечно, соображение недопустимое. От эмигрантов нельзя, само собой, требовать паспортов. Но английское и французское правительства, несомненно, вправе
Василий перебил:
– При чем тут шпионы, когда дело идет об известных всему миру политических эмигрантах...
– Да, да, конечно!
– закивал Чхеидзе.
– Это же я и говорю. Разве я спорю? Исполнительный комитет сделает незамедлительно представление. Я очень благодарю, что вы именно сейчас напомнили об этом: меня просил срочно приехать Милюков, - я жду уже машину. Я скажу ему об этой противозаконной задержке: он снесется с державами.
Вавелинский крикнул в дверь:
– Машина подана, Николай Семенович.
Чхеидзе взял со стола котиковую свою шапку. Василий встал тоже.
– Когда будете говорить, особо твердо поставьте вопрос о пропуске Владимира Ильича Ленина, товарищ Чхеидзе. О нем мы имеем определенные сообщения заграничных товарищей, что Англия и Франция чуть ли не интернировать его собираются, если он попытается ехать.
В глазах Чхеидзе заиграли огоньки.
– Даже интернировать? Впрочем, почему нет? Такой враг войны и империализма! Циммервальд, Кинталь... Своим же интернационалистам французы и англичане не дают говорить. Это только у нас такая свобода... Но союзников беспокоит, конечно, и русский фронт. Потому что война - одна. Что? Придется очень хлопотать: надо будет специальное разрешение.
– Специальное?
– Ну так!
– усмехнулся лукавой улыбкой Чхеидзе.
– Совсем особый человек. Нет? Значит, совсем особое разрешение. Но я буду требовать от Милюкова всем авторитетом Совета. Кате-гори-чески. Вечером будете на Исполкоме? Тогда скажу, как было.
Милюков, пожав руку Чхеидзе, черкнул ногтем по полю развернутой перед ним на столе газетной полосы. "Правда" No 8, 14 марта 1917 г.
– Прочтите, сделайте милость.
Чхеидзе, морщась, надел очки. Он мог читать и без очков, но в таких случаях, как этот...
"...Для того, чтобы р а з б и т ь старую власть - достаточно было временного союза восставших рабочих и солдат...
Но для того, чтобы с о х р а н и т ь добытые права и р а з в е р н у т ь д а л ь ш е революцию - для этого одного лишь в р е м е н н о г о союза рабочих и солдат отнюдь недостаточно.
Для этого необходимо союз этот сделать сознательным и прочным, длительным и устойчивым, для того, чтобы противостоять провокаторским вылазкам контрреволюции.
Органами этого союза и являются Советы рабочих и солдатских депутатов.
Укрепить эти Советы, сделать их повсеместными, связать их между собою во главе с Центральным Советом рабочих и солдатских депутатов, как органом революционной власти народа - вот в каком направлении должны работать революционные социал-демократы..."