Налетчики
Шрифт:
Но рыжебородый не слушал. Он подходил к очередной жертве и бил топором по голове. Так умерли моя мать, братья. И страшный дядька приблизился ко мне. Но в полутьме толком не мог меня разглядеть. Перешагивал через тела, шарил руками. В избе было тесно. Одиннадцать человек, и все в одной комнате. И тот рыжебородый ходил от одного к другому и добивал стонавших.
Я не помню, каким чудом закатилась под кровать и даже ноги спрятала. Это меня и спасло. А под кроватью у нас был лаз в погреб. Я туда рухнула и там потеряла сознание. Сколько пролежала, не помню.
Очнулась, лишь когда наступила тишина и темнота. Я пошарила руками и обнаружила, что вокруг меня лежат тела. Видимо, бандиты нашли лаз и покидали всех убитых
Я дождалась рассвета, развязала руки и ноги всем убитым. Поплакала. Не помню, как вы карабкалась наверх. Все в избе было залито кровью. Я быстро выскочила из избы. Уже совсем стало светло, я брела по дороге, надеялась кого-нибудь встретить. И пришла в соседнюю деревню. Там я рассказала все, что произошло с нами.
На милиционеров рассказ Кристины произвел огромное впечатление. Она дала подробное описание рыжебородого, молодой женщины. Оперативники понимали, что имеют дело с душегубами и что, если их вовремя не схватить, они натворят еще немало кровавых дел. Так и произошло.
Через несколько дней в Воскресенском уезде было совершено нападение на семью хуторянина Суздалева, состоявшую из восьми человек. И здесь все происходило примерно по тому же сценарию. Жертвам связывали бечевкой руки и ноги, а потом били по голове, но на этот раз увесистой, примерно пятикилограммовой, гирей. А потом всех на всякий случай прирезали кухонным ножом, а одну из погибших, пятнадцатилетнюю дочь Суздалева, еще и изнасиловали. Даже видавшие виды милиционеры и те старались побыстрее выйти из избы.
По деревням поползли слухи о шайке головорезов, которые вырезают крестьянские семьи, а милиция бездействует.
Через несколько дней трагедия повторилась. На этот раз в подмосковной Наре. Бандиты нагрянули к семье хуторянина Иванова, и многодетная семья, тринадцать человек, перестала существовать.
И все же одному удалось чудом выжить. Это был сын хозяина, у которого хоть и была сильно разбита голова, но парень оказался живучим. Врачи не давали шансов на его полное выздоровление, тем не менее он приходил в себя и в короткие минуты просветления давал показания.
Сыщики узнали, что в дом к Иванову под вечер заявились трое и представились милиционерами. Один был рыжебородый, с ним молодая черненькая симпатичная женщина и еще один, внешность которого Иванов-младший описать не мог, ничего приметного в нем не было. Они сказали, что будут производить обыск. И в дальнейшем вся процедура была точно такой же, как и на хуторе Поздняка. Жертв связали, требовали сказать, где они хранят ценности. А потом рыжебородый стал бить каждого обухом топора по голове. И снова были мольбы, крики. Но он не слушал, а вершил свое черное дело. Женщина выносила из избы узлы с вещами.
Самое же главное, что сын Иванова рассказал о том, какая на них была одежда. Он же назвал и часть из похищенных вещей. От вещей тянулась ниточка к рынкам. Значит, можно выйти на человека, предлагавшего их к продаже.
И тут новая трагедия. В Бородинской волости Можайского уезда Московской губернии преступники напали на хутор крестьянина Соловьева, начисто ограбили его, а пятерых домочадцев убили.
Обстановка в Подмосковье в целом становилась тревожной. Кто знал, в каком селении вечером появится эта страшная троица. Крестьяне решили объединиться в дружины и по вечерам устраивать дежурства. Но желающих дежурить оказалось мало. Тогда было решено вооружиться, на ночь семьям объединяться и наглухо запирать все двери. Страх поселился в сознании людей. Многие крестьянские семьи бросали дома и с небольшим скарбом потянулись в Москву. Более того, железнодорожники, которые дежурили на пустынных полустанках, отказывались в одиночку нести службу. Доходило до того, что некоторые просто заколачивали свои служебные будки, покидали небольшие
На совещании московских оперативников подводились итоги розыскных мероприятий, обсуждался сбор вещественных доказательств, рассматривались все детали возможной операции по поимке банды. Три человека - двое мужчин и одна женщина, внешность и деяния которых уже были досконально изучены, уже несколько месяцев держали в напряжении все столичное управление, не давали покоя провинциальным сыщикам. Ясно было одно- без широкого привлечения милиционеров из других губерний, без разъяснительной работы среди населения, без посылки на места столичных сыщиков положительного результата добиться будет трудно. И тогда начальник отдела управления Московского совета В.Л.Орлеанский предложил разослать циркулярное письмо с описанием происшедших преступлений в Подмосковье, о проводимых расследованиях и с требованием направить в МУУР все имевшиеся данные о схожих преступлениях. Письма были направлены во все крупные губернии, и прежде всего в Курскую и Смоленскую, где могли прятаться бандиты. В них сообщалось о том, какие меры принимает Москва, говорилось о необходимости повышения бдительности, о привлечении населения к работе по обнаружению бандитов, об активизации наружного наблюдения. Все, что было связано с этой неуловимой бандой, относилось к разряду чрезвычайных происшествий. И расследование этих ЧП поручалось не только самым высоким начальникам в МУУРе, но и руководителям самих губерний. Кроме того, в обращении высказывалась просьба сообщать в столицу о похожих преступлениях, особенно таких, когда людей убивали тяжелым тупым предметом типа топора по голове. Появился даже термин - "порубка". Все виды порубок должны были браться на заметку и телеграфироваться в Москву.
И в самом деле, через некоторое время в Московское управление угрозыска начали поступать донесения-ориентировки. Эти ориентировки изучались, и после того как руководство убеждалось в серьезности излагаемых происшествий, в те места направлялись специальные московские агенты с заданием - досконально изучить каждое уголовное дело об убийствах семей, сравнить с похожими в Москве, собрать вещественные доказательства, опросить свидетелей и, главное, выйти на след самой банды. Ведь она должна была где-то скрываться. У нее должна быть "блатхата", куда свозились краденые вещи. Информация от агентов была очень важной, и сам засыл агентов можно было сравнить с широко забрасываемой сетью. Тем самым возник реальный шанс к ускорению расследования этого масштабного дела.
И надо сказать, что в отчетах агентов появились очень важные сведения. Так была составлена карта передвижений банды. Ее маршрут выглядел следующим образом: Смоленская губерния, Курск, Курская губерния, затем Москва и Московская губерния, снова Смоленская губерния и затем Московская губерния, опять Курская губерния - другими словами, центральная зона, в которой буквально кружили эти преступники. С учетом того что банда, по всей видимости, зарождалась в Смоленской губернии, там произошли первые грабежи и убийства, туда направили самых опытных оперативников.
А между тем банда продолжала действовать. Котов и его сподвижники объявились в Курской губернии. Выискивали подходящую кандидатуру. И нашли. В Боровском уезде выследили семью хуторянина Лазорева, который показался им вполне зажиточным человеком, имел работника. Семья, правда, оказалась большой - шестнадцать человек. Посовещавшись, решили действовать. С наступлением вечера налетчики ворвались в дом и под угрозой оружия заставили всех собраться в одной комнате и лечь на пол. А потом началась кровавая вакханалия. Все шестнадцать человек были связаны, избиты и зверски зарублены. Из дома исчезли носильные вещи, кое-какие предметы, представлявшие материальную ценность, небольшие сбережения и иконы.