Нам не страшен Хуливуд
Шрифт:
Свистун поднял крышку туба, и оттуда повалил пар и начал растекаться омерзительный запах.
– Хочу, чтобы вы, любезные, посмотрели, что он вытворяет.
Он вытащил чудовищно распухшую и практически сгнившую голову, вытащил ее за короткие и густые черные волосы, вытащил – и покатил по столу. Ошметки плоти и гнили запятнали чистую скатерть, брызги полетели
Никто не закричал, никто не рухнул в обморок. Никого не вырвало в блюда, наполненные изысканными яствами. Гости и гостьи поодиночке поднялись с мест, прошли мимо Беллерозе, Канаана и Уистлера и исчезли за дверью. Выскочили из дома, замок на парадной двери которого был прострелен, бросились врассыпную к своим машинам, оставив Уолтера Кейпа во главе стола в одиночестве вглядываться в мертвые глаза Лим Шу Док.
Глава сорок вторая
Боско подсел за столик к Уистлеру. Дождь прекратился. Ночной воздух был так чист, что его можно было запечатывать в бутылки и продавать хоть в девственном Вермонте. На каждом углу торчали малолетние проститутки, столь же малолетние сутенеры, шлюхи поопытней, потаскухи из «голубых», розничные и мелкооптовые торговцы «травкой» и тайные агенты, которых легко можно было опознать по ухмылке от уха до уха, заставляющей все лицо дрожать медузой.
Свистун докладывал о содеянном.
– Просто чудовищно, – подчеркнуто нейтральным голосом сказал Боско.
Свистун, выдержав его взгляд, кивнул.
– Чудовищно, Боско. Согласен. Но горькая ирония заключается в том, что Лим Шу Док удалось отомстить. Да и вернуть себе кое-что. Утром ее похоронят в полном комплекте.
Уистлер писал какие-то цифры, и Боско, взглянув на его расчеты, спросил:
– Занимаешься домашней бухгалтерией?
– Я получил две сотни баксов от Тиллмэна за то, что доставил Шилу домой. Потратил пятьдесят на офицера Шуновера, семь на сандвичи психопату из морга. Дал еще пятьдесят Чарли.
– Но у тебя появилась открывалка с Микки Маусом.
– . Боско, не отрывая взгляда от листка с расчетами, внимательно следил за пояснениями Свистуна.
– Кредит, пятьдесят девять центов. Прокат машины, тридцать восемь баксов в день на два дня. Ах ты, Господи. Два раза по сто семьдесят восемь долларов за авиабилеты из Нового Орлеана в Лос-Анджелес.
– Как это у тебя выходит: сто двадцать девять туда и сто семьдесят восемь обратно?
– Мы спешили, а прямого рейса не было. Еще такси из аэропорта.
– А расходы на бензин, на продукты в дороге и тому подобное?
– Я провожу это по графе "сопутствующие расходы". И оцениваю в сотню.
– Надо тебе выходить из бизнеса, Свистун. У тебя не сходятся концы с концами.
– Я не учитываю те трапезы, которые делила со мной Шила.
– Рассматриваешь их в качестве любовных свиданий?
– В каком-то смысле.
– А как поживает Шила? Что-то ее последнее время не видно.
Свистун замешкался с ответом лишь на мгновение.
– Получила приглашение на съемки в Нью-Йорк. Шесть недель с недурной оплатой.
– Сколько теперь снимают не в Голливуде!
– И не говори! Куда подевались киномонополисты? – Свистун вздохнул. – Но знаешь, Боско, зато я опять предоставлен самому себе.
– Надоело повторять тебе одно и то же – и все-таки: так я тебе и говорил?
– Что ты мне говорил? Ты действительно без конца повторяешь эту похвальбу, а вот скажи: что ты мне такое говорил, что мне следовало бы запомнить?
– Я говорил тебе: железо ржавеет. И я говорил тебе: даже не пробуй лакомиться слезой из швейцарского сыра.