Наместник

Останин Виталий Сергеевич

Было немного обидно, но эмоции от обретения хотя бы частичного контроля над даром перекрывали это чувство с лёгкостью. Она сказала — инициация? Ну да, похоже на то. Вроде самодиагностики системы при запуске программы. Оперативная память, мощность процессора, параметры видеокарты и так далее. Сейчас данные операционкой собраны, пользовательские настройки сохранены, и она готова приступить к работе.

— Может, потому, что я не местный? — я пожал плечами. Вполне себе объяснение, кстати.

В ответ на свою реплику я получил яростный взгляд Ирины Олеговны и мысленно дал себе подзатыльник. У нас и так отношения

напряженные, так ты, бестолочь, ещё и усугубляешь напоминаниями.

— Ладно, это не так важно. Куда важнее тебе сейчас научиться осознанно входить в поле.

— Я тоже так подумал. Есть какие-то методики?

— Конечно. Но, пожалуйста, не думай, что это просто. Потребуются годы чтобы входить туда по своему желанию.

— А как-то побыстрее?

Этот вопрос вызвал у Снежной королевы ещё один недовольный взгляд. Чёрт, это значит «нет»? Плохо! Значит в ближайшее время я, как боевая единица, — обуза для команды. А у нас как раз самый пик активности! Как ни радостно мне от новостей, но складом надо заняться в ближайшее время, иначе он просто опустеет! И все мои планы накроются медным тазом!

Если я не могу контролировать подключение к инфополю, значит я в операции активного участия принимать не могу. Сижу на базе с Алмазом, как инвалид и… Стоп! А если?..

— Ирина Олеговна, а есть способ не проваливаться в видения? Пусть я не могу быстро научиться входить в поле, но закрыться от подключения я ведь могу? Когда оно не к месту, например? Это должно быть проще, как мне кажется.

«Мама» взглянула на меня со странным таким интересом, будто впервые увидела говорящую лошадь. Видимо, я сказал что-то совсем уж глупое, с её точки зрения. Помолчав некоторое время, она произнесла:

— Духи пророческие послушны пророкам.

Судя по некой торжественности в голосе, она привела цитату. И явно откуда-то из Библии. Это значит да?

— Я не понимаю…

— Ну, конечно, ты не понимаешь, — вздохнула сестра князя. И сразу сделалась похожей на маму. Мою маму, без всяких кавычек. Вздох вышел у неё усталым, но что важнее, совсем не враждебным. Показывающий предел терпения, как у матери, утомленной бесконечными «почему» своего ребенка. — Давай попробуем.

Невидимое пламя будто стало растапливать толстенный слой льда, её покрывающий, и теперь здоровенные куски падали на пол и разбивались вдребезги.

— Садись! — она порывисто шагнула ко мне и легонько толкнула в грудь. Этого оказалось недостаточно, чтобы я даже пошатнулся, однако давало понять, чего от меня требуется. Сделал шаг назад и опустился в ближайшее кресло.

— Нужно создать рефлекс, — заговорила она, шагая взад-вперёд. Против обычного её состояния вечной мерзлоты, такая активность Ирины Олеговны немного даже пугала. — Сразу же не получится, но если проработать пусковой механизм… Да!

Остановившись напротив меня, она обличительно ткнула пальцем мне в грудь и задала вопрос, который я никак не ждал от пожилой леди. Будь она моей матерью или её двойником… Чёрт! Ну должны же быть нормы приличий?

— Как ты пытаешься остановить сексуальное возбуждение?

— Э-э?

— Тебе не ясен вопрос? К примеру, ты желаешь женщину, очень сильно её желаешь, но понимаешь, что сейчас не время и не место. Ну не мычи, Игорь!

— Ирина Олеговна, это как-то…

— Господь

всемогущий, ты такой же ханжа, как мой сын! Что я такого спросила? Мать не имеет права на подобные слова? Ну представь, что я целитель, а у тебя проблемы с мужской силой! Просто консультация врача!

— Но почему вы спрашиваете?..

— Потому что это имеет значение! Хватит девицу изображать!

Неловко немного, но она была права — чего это я последнюю девственницу Благовещенска из себя изображаю? Кто она мне? Какого лешего, вообще! В доктора играем? Ну ладно!

— Гимн СССР напеваю.

— Что?

— В моём мире территория России… Конфедерации княжеств около семидесяти лет принадлежала государству с названием Союз Советских Социалистических республик. Аббревиатура — СССР. И у этого государства был гимн. Пафосный до невозможности. Как и лозунги. Дружба народов, равенство и братство. На самом деле, не более чем красивая упаковка для диктатуры… Неважно!

— Напоёшь?

В другое время и при других обстоятельствах я, наверное, послал бы Ирину Олеговну к чёрту. Максимально вежливо, конечно, женщина всё-таки, и очень сильно похожая на мою мать. Но сейчас она была так оживлена, таким неподдельным интересом и даже азартом светились её обычно холодные глаза, что я с глупой улыбкой начал… нет, не петь — говорить. Рэп такой, ха! Союз нерушимый республик свободных…

Она дослушала до завываний про «славься, отечество, наше свободное» и взмахом руки прервала акапельное моё пение. Улыбаясь, спросила:

— И помогает?

— Гарантированно, — буркнул я. И невесть почему тоже улыбнулся.

— Тогда к этому и привяжем, — весёлые лучики морщинок вокруг глаз «мамы» исчезли, превращая её в знакомую мне собранную и деловую женщину. Разве что теперь она не распространяла вокруг себя свежесть зимнего утра. — Теперь давай поймём, как у тебя выглядит начало погружения.

Её захватила задача, и в процессе её решения она оттаяла. Перестала быть Снежной королевой, превратившись в обычную пожилую женщину аристократического происхождения и парочкой красных дипломов. Около получаса Ирина Олеговна возилась со мной. Вводила в транс, вроде того — на первой тренировке, и требовала, чтобы я, когда уже начинал «плыть», пел гимн СССР. Не про себя, а вслух! По-моему, её это забавляло. Но, как бы то ни было, результата она добилась. В конце тренировки, едва улавливая в сознании признаки наступающего погружения, я начинал бормотать слова гимна, и инфополе отступало.

— Думаю, достаточно, — удовлетворенно хлопнув в ладоши, сестра князя велела мне выбираться из кресла. — Теперь можешь идти к своей команде и строить планы по захвату мира.

— Всего лишь склада в портовом районе, — чуть улыбнулся я. И, о чудо! Она улыбнулась мне в ответ! Ну как улыбнулась — уголок рта немного дернулся. Но и это прогресс!

Сразу же захотелось ей что-нибудь сказать, что-нибудь утешающее или ободряющее. Хоть бы и чушь, про то, что всё у её Игоря будет в порядке, что мой мир не так уж и плох. Она же мать, а значит за сына переживает. Но я сдержался. Чудом — слова-то уже рвались с языка. Рушить едва возникшую приязнь одним словом я умею, как никто! Огромный опыт у меня в этом, и чёрный пояс по несвоевременности.