Напарник
Шрифт:
– Да, я помню.
– И вы должны были выяснить, где и когда он состоится.
– Что может быть проще, верно? – подмигнул Роман.
Полковник Кирш поджал губы. Не хватало, чтобы этот русский насмехался над ним.
– Насколько я понимаю, это ваше главное поручение, – напомнил он.
– Никто не говорит, что я от него отказываюсь, – пожал плечами Роман. – Посему сразу задаю вопрос: вы готовы выполнить требование Крохина?
– Ни за что, – быстро проговорил Кирш.
Посмотрев на представителей Совбеза, Роман увидел, что
– Тогда, – сказал Роман, – как же мне выполнять мое поручение?
Он достал сигарету.
– Вы много курите, – скрипуче заметил Кирш.
– Да, я знаю, – рассеянно кивнул Роман. – Так что будем делать, господа?
Он адресовался непосредственно к чиновникам от безопасности. Раз вы торчите здесь, извольте уж не играть в молчанку, а принять участие в обсуждении ситуации. Заодно и карты свои раскройте.
– Я полагаю, – напряженно заговорил первый, плотный лысый крепыш с крошечными, без оправы, очками на толстом носу, – мы не должны идти на поводу у Гольца. Совершенно ясно, что он пытается шантажировать нас. И если мы не хотим утратить контроль над ситуацией, мы должны сами навязать ему свои требования.
Роман кивнул и перевел взгляд на второго, тоже плотного, но только густоволосого и усатого, чем-то напоминающего почившего в бозе Саддама Хусейна.
Тот, прежде чем ответить, свел к переносице две глубокие вертикальные морщины.
– Мы должны выяснить, блефует Гольц или нет, – заявил он. – Если он не блефует, то мы, скорее всего, вынуждены будем выполнить его требования. Если же его игра сводится к тому, чтобы получить свободу и улизнуть, тогда мы, естественно, не должны отпускать его.
– Должны, не должны, – проворчал по-русски Роман.
На него уставились с недоумением. Он спохватился и выдавил улыбку.
– Понятно, господа, что пока он не окажется на свободе, мы ничего не узнаем. Крохин не из тех людей, чтобы делать что-то, не просчитав заранее свои шансы. И будьте уверены: если он захочет, чтобы вы его отпустили, вы рано или поздно сделаете это.
– Вы так в этом уверены, будто сами участвовали в составлении его плана, – ехидно заметил Кирш.
Роман молча закурил, не желая оспаривать мнение, переломить которое ему, похоже, все равно не под силу.
Он посмотрел на часы:
– До семи – три часа, господа. Другими словами, у вас три часа на то, чтобы принять решение.
– Но вы не высказали свою точку зрения, – напомнил лысый чиновник.
– Разве нет? – удивился Роман.
– Нет, – подтвердил второй.
– В таком случае вот оно: поскольку первое требование Крохина я выполнил в точности, то, желая сохранить элементарную последовательность, я готов выполнить и второе. Хотя, – добавил он, – своей же безопасности ради мне лучше было бы придерживаться мнения полковника Кирша.
– Стало быть, вы за то, чтобы отпустить Гольца? – уточнил лысый.
– Скажем так, скорее да, чем нет.
– Но вы понимаете, насколько он опасен? –
– Лучше вас, – кивнул Роман.
Полковник негодующе фыркнул. Оба чиновника переглянулись. У одного из них брови слегка приподнялись, второй едва заметно кивнул, мол, я же тебе говорил.
– Ладно, господа, – сказал Роман. – Я свое мнение высказал, а теперь позвольте мне пообедать и отдохнуть с дороги. Кстати, полковник, какую гостиницу вы мне порекомендуете?
– Вас отведут, – буркнул тот.
Он махнул рукой. Тотчас в дверях показался герр Миллер. За его спиной маячил герр Кейне.
– Отведите господина Морозова в отель, помогите ему устроиться, – распорядился полковник.
Роман не возражал против того, чтобы за ним немного поухаживали. И пускай это делалось не без соблюдения собственных интересов, сейчас он был мало обеспокоен подобными тонкостями. Понятно, что для полковника Кирша он еще надолго останется подозреваемым. И оба герра – это своего рода конвоиры, а вовсе не няньки. Ну и ладно. Главное, чтобы доставили до койко-места без сучка и задоринки. И хотя бы пару часов дали побыть одному.
Через пять минут Роман входил в холл отеля «Swisshotel Berlin». Располагался он совсем рядом с резиденцией полковника Кирша и представлял собой семиэтажное здание, построенное в стиле хай-тек.
Впрочем, внутри было комфортабельно и по-немецки рационально. Имелись даже этажи для курящих и некурящих. Роман занял милый номерок, выходящий окнами на оживленную Курфюрстендамм, наскоро перекусил в ресторане и, твердо избавившись от опеки своих надсмотрщиков, завалился в постель.
Сделал он это по нескольким соображениям. Во-первых, хотелось просто полежать на мягком после двух подряд перелетов. Во-вторых, лежа ему всегда думалось лучше. И в-третьих, едва коснувшись головой подушки, он мгновенно уснул, чего, собственно, и желал изначально более всего.
Берлин, 27 сентября, 18.15
Проснулся он ровно через полтора часа, минута в минуту. Именно так он и заказывал своему внутреннему будильнику. Из чего следовало, что организм работает исправно, и даже потрясение последнего задания не выбило его из заданного ритма.
Теперь можно было немного и подумать. Не вставая с постели, Роман закурил, поставил рядом пепельницу, благо номер был для курящих и пепельницу не пришлось сооружать из подручных средств, и предался глубоким всесторонним размышлениям.
Первое. Как ни странно, Леня. Хотя, в общем, ничего странного, учитывая, что от Лени зависело материальное состояние капитана Морозова и соответственно вся его, в отрыве от работы, никчемная жизнь.
Итак, быстрого возвращения ждать не приходилось. Это понятно. Сегодня день пропал, завтра – скорее всего тоже, ну, и так далее, по нисходящей. То есть предсказать, когда закончится задание, Роман не взялся бы даже за вожделенные майорские звездочки. А уж чем оно закончится – один бог знает.