Напарник
Шрифт:
– Хорош, – сказал Стоян. – Попробуем по-другому. Я задаю вопрос, вы отвечаете «да» или «нет». Вам ясно?
– Да, – выдохнул Роман.
Он надеялся, что Мигель вытащит свое жало. Но тот и не думал этого делать, внимательно вслушиваясь в разговор.
– Вы – агент спецслужбы? – спросил Стоян.
– Нет, – сказал Роман.
Стоян хлопнул Мигеля по плечу. Сейчас же свербящая боль пронзила череп Романа. Он закричал, но каким-то совершенно неестественным криком, ибо открывал рот как бы в себя,
– Повторяю вопрос, – сказал Стоян. – Вы агент спецслужбы?
«Господи, я долго этого не вынесу, – подумал Роман. – Надо кончать побыстрее».
– Нет, – прошептал Роман.
Новый пучок боли. Теперь он уже не притворялся и плакал совершенно искренне. Такую боль он еще не испытывал.
– Вы – агент спецслужбы? – послышался все тот же вопрос.
– Да, – сдался он.
Небольшая пауза.
Благословенная передышка.
Роман перевел дух. Еще немного потерпеть.
– Вы работаете на Россию? – спросил Стоян.
– Нет, – сказал Роман.
Он ожидал приступа боли, но на этот раз Стоян не дал команды Мигелю.
– Вы работаете на ЦРУ?
– Нет.
Роман не уследил, когда Стоян дотронулся до Мигеля. Но тот двинул своим «жалом», и Роман издал такой визг, от которого даже Люк поморщился.
– Вы работаете на ЦРУ?
– Да.
Снова долгая, невыносимая боль, выдержав которую Роман поразился сам себе. Поистине запасы человеческой стойкости неисчерпаемы.
Хотя он чувствовал, что подведен к последней черте.
– Вы работаете на ЦРУ? – снова прозвучал голос.
– Нет, – одними губами произнес Роман.
Он сжался в комок, готовясь перенести очередной взрыв боли, но его не последовало.
– Пусть отдохнет минуту, Мигель, – распорядился Стоян. – Он еле держится. А потом продолжим.
Роман, сознание которого уже мутилось, увидел, что Мигель вытащил из него свой штырь. Заостренные кончики «жала» были в крови и еще в чем-то белом. В ухе тупо мозжило, как после контузии. Думать о том, что в него снова всунут эту штуку, было невыносимо.
А ведь есть еще одно ухо.
И два глаза.
И прочее.
Роман закрыл глаза и ощутил биение своего сердца.
Прости, но так надо.
Пульс его стал замедляться, он закатил глаза, напрягся и вдруг осел, словно из него вышел весь воздух.
– Что с ним? – спросил Стоян, увидев, как пленник повис на заведенных за спинку стула руках.
– Наверное, обморок, – ответил Мигель.
– Приведите его в чувство.
Мигель вынул из кармана пузырек с нашатырным спиртом, сунул под нос пленнику.
Тот никак не реагировал.
– Кажется, он загнулся, Стоян, – сказал Мигель.
Стоян шагнул ближе.
– Ты уверен?
Мигель пощупал пульс на шее Романа, проверил зрачки.
– Готов. Похоже на сердечный
Стоян выглядел несколько сконфуженным.
– Он говорил про больное сердце… Но кто мог подумать, что он так быстро кончится?
– Да, слабак, – согласился Мигель. – Мельчают кадры в ЦРУ.
– Он не из ЦРУ, – уверенно сказал Стоян. – Просто человек, который оказался не в том месте не в то время. Несчастный дурак.
– Он тут только что чуть в штаны не наложил, – вставил Люк. – Таких в спецслужбе не держат.
– А жаль, – вздохнул Мигель. – Я настроился на долгий разговор.
Стоян посмотрел на безжизненно висевшую голову пленника.
– Надо убрать его отсюда. Люк, займись этим.
– Понял, шеф.
– Я же просил, не называй меня «шеф»! – вдруг окрысился Стоян. – Ненавижу это обращение. Называй меня по имени.
– Хорошо, Стоян, как скажешь, – пробормотал Люк.
– Все, выполняй. Возьмешь в помощники Шона. Он знает, куда везти тело.
– Хорошо… Стоян.
Все трое вышли из помещения, и дверь закрылась.
Прошла минута.
Роман, оставшийся висеть на стуле, едва заметно вздрогнул.
Сердце, которое он остановил усилием воли, вновь ожило и медленно забилось, возобновляя движение крови в аортах.
Он сильно рисковал. Остановить сердце не трудно. Куда труднее запустить его вновь. Сделать это тем сложнее, чем дольше пауза. Мозг, отключающийся вместе с остановкой сердечной мышцы, быстро погибает без доступа крови. Стоит чуть дольше пробыть в этом состоянии, и мозг не подаст сигнал к запуску. И тогда мнимая смерть автоматически становилась реальной.
Роман пробыл в состоянии клинической смерти три минуты. Это был очень долгий срок. Но ему удалось вернуть себя к жизни.
Вопрос был в том, не напрасны ли его усилия. Ибо, если обман раскроется, больше этот фокус не пройдет. И тогда Мигель превратит его в вопящий кусок мяса.
Считая удары сердца, Роман одновременно напрягал слух. Он мог долго притворяться мертвым. Главное, чтобы его не подвергли дополнительной проверке.
В помещении, как он установил через минуту, никого не было. Стало быть, они решили, что он мертв, и бросили за ненадобностью.
Это хорошо.
Правда, неизвестно, как с ним поступят дальше. Но Роман надеялся, что худшее осталось позади.
Послышались голоса.
Он сосредоточился на биении сердца. Не давать ему биться чаще тридцати ударов в минуту. Это главное.
Открылась дверь.
– Смотри, и правда загнулся, – удивленно сказал Шон. – Экий слабак.
– Они думали, он из ЦРУ, – отозвался Люк. – А я сразу просек, что он не при делах.
– Мигелю только дай до кого-нибудь дорваться, – сказал Шон, дотрагиваясь до окровавленного уха Романа.