Наперсточники
Шрифт:
– Настя, а на что нам, собственно говоря, нужен Данила? Он свою миссию уже выполнил: во-первых, добился неземной славы, во-вторых, обманул нас, растрезвонив по всему городку, что мы выиграли «мерседес». Я считаю, его брать не стоит, пусть один здесь купается в лучах славы.
На мое подмигивание она согласно кивнула головой.
– Правильно говоришь, за борт его. Нечего делать такому обжоре в Сочи.
Данила, приняв нашу шутку всерьез, взвился на дыбы:
– Там шведский стол, вы что, забыли? Я, значит, за вас грудью на амбразуру, начало ваших имен вставил в псевдоним, мировую славу добыл, а вы не можете за меня перед родителями
– За внебрачного сойдешь, – не оставлял я в покое Данилу.
– Сойдешь, сойдешь, я что? Я согласная, – сказала Настя, – не в тебе вопрос: как вот родителей моих уговорить?
– Ну, это оставьте на меня, – сразу расплылся в улыбке Данила.
Я понял, что у него со своей бабкой проблем не будет, она его спокойно отпустит с нами куда хочешь, хоть к черту на рога. Везет же некоторым. А тут попробуй еще своих уговори.
Мы как раз в это время входили к нам во двор. Бабушка вопросительно смотрела на меня. Не откладывая дела в долгий ящик, я сразу обратился к ней с вопросом.
– Ба… послушай, вот Настя с родителями едет в город Сочи, а с ними Данила. Он выиграл «мерседес». Они и меня приглашают, мне надо ехать, без меня нельзя.
– Почему? – не поняла бабушка.
– Как почему, детей в семье должно быть трое, а у них одна Настя, вот они и берут нас с Данилой. Иначе у них некомплект получается. Анна Николаевна, Настина мама, так и сказала, что всю жизнь мечтала о тройняшках, так теперь хоть в Сочи она виртуально представит, как это выглядит на самом деле, поэтому я должен с ними ехать.
– Ну, если только виртуально! – сказала бабушка и тут же спросила: – а матери ты звонил?
– Позвоню! – не раздумывая ни минуты, ответил я.
– А с деньгами как?
С деньгами было похуже, от всех прочих наших приключений у меня остался неприкосновенный запас в шесть тысяч рублей, отложенный на покупку горного велосипеда. Для чего он мне был нужен, я и сам не знал, но хотел такой иметь. Так что по деньгам я впритирку вписывался в предполагаемую поездку. Но выдавать свои финансовые секреты бабушке я не стал, а всего лишь сказал:
– Нам как победителям конкурса предоставляется бесплатный тур.
Бабушка изумленно покачала головой и сказала в заключение:
– Это ж надо, почти как в старое время. С матерью сам договаривайся, а то нам за тебя влетит. Когда поезд?
Мы все втроем переглянулись. Выручила Настя.
– У нас чартерный рейс.
Бабушке, может быть, показалось неудобным спрашивать, что такое «чартерный рейс», и она в итоге дала согласие.
– Только с матерью согласуй, понял?
– Понял, не маленький, – обрадовался я, выталкивая со двора в калитку своих друзей.
Глава IV. Данила – дипломат
Для меня полдела было сделано. Матери я позвоню вечером после девяти, когда тариф на переговоры будет льготный, и скажу, что семья местного прокурора берет меня с собой на отдых в Сочи. Покажите мне хоть одного человека, кто отказал бы прокуратуре в ее просьбе. Мать, узнав, что это родители Насти, конечно, согласится. А говорить ей, кто в их семье прокурор, я не буду, это несущественная деталь. Другое нас сейчас волновало: как преподнести родителям Насти нежданную новость, в какой упаковке показать Сочи, каким живцом поманить, чтобы клюнуло сразу и бесповоротно.
– А, ребята пришли, – приветствовал нас хозяин дома, – мойте руки и проходите, у нас сегодня фирменный украинский борщ. – Он выдвинул нам из-под стола табуретки. – Милости прошу к нашему шалашу. Я, когда студентом был, – продолжал он, – всегда в гостях вспоминал пословицу: «Любимая весть, как скажут, что пора есть», так что не стесняйтесь и за стол.
Данила по-собачьи облизнул губы, но не сдвинулся с места.
– Вы совершенно правы, голодному Федоту и борщ в охоту.
Хозяева подняли на него удивленные глаза. Особенно заинтересованно смотрел Сан Саныч, стараясь понять, не к нему ли относится пословица, кто здесь голодный Федот? Давно видно в этом доме так не шутили. Данила не торопился сесть за стол.
– Так-так… значит, сыты, – крякнув, пробормотал хозяин дома, – интересное начало, посмотрим, что дальше-то будет.
Язык у моего приятеля всегда выскакивал впереди мысли, он сначала ляпнет, а потом начинает выкручиваться. Так получилось и на этот раз. Данила сам себя лишил вкусного обеда. Мне показалось, что обжора в душе казнит себя. Анна Николаевна была большая мастерица готовить разную выпечку. Сейчас на кухне стоял ароматный запах свежеиспеченных пирогов. Но Данила не смутился и не старался выпутаться из неловкого положения, а гнул свою, одному ему известную линию. Как потом он мне объяснил, мол, надо было сначала сконцентрировать на себе внимание Настиных родителей, а только потом переходить в наступление. Слишком много внимания он сконцентрировал. Настины предки ждали, что дальше он скажет. Наш приятель не заставил себя долго ждать.
– Чревоугодие никогда не доводило до добра, – начал он философствовать, – я считаю, что пища духовная может дать больше человеку, чем самая вкусная еда.
Теперь уже и Анна Николаевна смотрела широко раскрытыми глазами на новоявленного пророка. А Сан Саныч, рассмеявшись, спросил Данилу:
– И что же она тебе дала?
Данила не стал тянуть резину и выложил козыри на стол:
– В материальном плане – шестисотый «мерседес», в духовном – известность на всю страну.
Перед Сан Санычем лежали документы, полученные нашим приятелем по почте сегодня утром. Хозяева перестали есть и склонились над ними. Теперь Данила, поймав родителей Насти на крючок с наживкой из «мерседеса», совершенно спокойно распоряжался на кухне. Он пододвинул мне табурет.
– Тебе борща наливать?
– Спасибо, не хочу, – я скромно отказался.
– От хлеба-соли не отказываются, надо быть диалектиком, чередовать пост с разговением. Ешь больше – проживешь дольше. Правильно я говорю? – спросил он хозяев дома.
– Ты где набрался таких премудростей? – спросил его Сан Саныч, уже не удивляясь тому, что наш приятель хозяйничает на кухне, гремя посудой.
Данила осторожно ставил перед собой на стол большую тарелку с фирменным украинским борщом.
– Мы два дня на зорьке с батюшкой ловили щурят. А он выпускник философского факультета МГУ. – Посчитав, что в достаточной мере удовлетворил любопытство хозяев, он спросил: