Наполеон
Шрифт:
Наполеон оказывал влияние на окружающих прежде всего силой своих личностных качеств при непосредственном общении, но не менее важна была магия его волшебной судьбы. Люди были очарованы и напуганы его непрерывными успехами, способностью выходить из самых сложных ситуаций и одерживать победы. Это продолжалось до 1812 года, но затем магия стала ослабевать. Падение героя, как будто пользовавшегося покровительством высших сил, разрушило образ полубога. Страх перед ним исчез, а физическая слабость стареющего человека становилась очевидной.
Император составил свое правительство из испытанных бонапартистов и бывших якобинцев, но среди министров не было ни одного либерала. Наполеон не любил либеральных политиков. Они доставили ему много хлопот в первые годы консульства, когда блокировали
По дороге из ссылки и в первые недели после возвращения в Париж императору приходилось слышать много речей и суждений о гражданских свободах и либеральной конституции. В Лионе он решил внести изменения в основной закон империи. Настало время выполнения обещаний, данных нотаблям. Наполеону нужен был сотрудник, который смог бы воплотить идеи либеральной империи в новой конституции Франции. Этим человеком стал Бенжамен Констан, известный писатель и политический публицист. Он был одним из тех, кого Бонапарт удалил из трибуната в 1802 году. Времена изменились, и теперь приближенные императора советовали ему привлечь Констана в правительство.
Наполеон возлагал на писателя большие надежды, а вчерашний оппозиционер хотел оказать услуги отчизне. Фуше предложил Наполеону назначить Констана на должность государственного советника. Он встречался с писателем и подготовил его к разговору с императором.
Наполеон и Констан беседовали почти два часа, и писатель не устоял перед обаянием государя. Он полностью изменил свое мнение о личности своего вчерашнего гонителя и был потрясен его прямотой, силой его гения и готовностью принять любую критику. Наполеон был в духе, шел прямо к цели и не проявлял ни капли высокомерия. Это был разговор двух равных и доверявших друг другу людей, которые начали делать общее дело.
«Он не пытался обмануть меня ни относительно своих взглядов, ни относительно положения вещей, — вспоминал Констан. — Он не сделал и вида, будто уроки противников исправили его. Он вовсе не ставил себе в заслугу, будто хотел дать свободу по собственной склонности. Он холодно, с учетом своих интересов и с беспристрастностью, граничившей с безразличием, взвешивал, что было возможно, а что — предпочтительно» {190} .
«Во мне есть народная жилка, — заявил Наполеон. — Я сам вышел из народа. Мой голос на него действует. Посмотрите на рекрутов: я не потакал им, я относился к ним сурово. Тем не менее они были со мной… Они видят во мне свою поддержку, свое спасение от знати… Мне стоит только сделать знак, точнее, отвести глаза, и дворяне будут истреблены во всех провинциях… Но я не хочу быть королем жакерии. Если есть возможность править с помощью конституции, в добрый час… Я хотел построить мировую империю, и, чтобы добиться этого, мне была необходима неограниченная власть. Для управления одной Францией, возможно, конституция лучше… Посмотрите, что вам кажется возможным. Дайте мне ваши идеи. Публичные прения, свободные выборы, ответственные министры — на все это я согласен… Нужна прежде всего свобода прессы, душить ее — бессмысленно. В этом я убежден… У меня теперь одна задача: возродить Францию и дать ей правление, которое ей подходит. У меня нет ненависти к свободе. Когда она мешала мне, я отодвинул ее со своего пути. Но я ее понимаю, я был вскормлен ее идеалами» {191} .
Разговора о республике больше нет и быть не могло. Монарх вернулся на трон, и он думает о Франции, о себе и о сыне. Конституционная монархия с разделением властей, свободными выборами и свободной прессой — вот контуры будущего государства.
«Пятнадцатилетний труд разрушен, — продолжал Наполеон, — его нельзя начать вновь… Притом я хочу мира и добьюсь его только ценою своих побед. Я не хочу обольщать вас ложными надеждами. Я позволяю говорить, что идут переговоры: на самом деле их нет. Я предвижу тяжкую борьбу и долгую войну. Нация должна поддержать меня, чтобы я мог выдержать грядущие испытания. Но за это, я полагаю, она потребует свободы. Она ее получит…
14 апреля Констан написал в дневнике: «Встреча с императором. Долгий разговор. Это удивительный человек. Завтра несу ему проект конституции» {193} .
Был создан конституционный комитет, но фактически всю работу по подготовке нового акта проделал Констан. Он должен был торопиться — война приближалась.
Наполеон и Констан встречались и обсуждали проект либеральной империи. Франция должна была стать похожей на Англию. Советник предложил императору институт наследственного пэрства, но Наполеон возражал. Он говорил, что этот институт несовременен, пэрство «заденет гордость армии, обманет ожидания сторонников равенства, настроит против меня тысячи людей по личным соображениям» {194} . Однако в итоге создатель имперского дворянства согласился и на учреждение пэрства. Законодательная власть теперь будет принадлежать императору и двум палатам — палате пэров и палате представителей.
Наполеон хотел подчеркнуть, что новая конституция связана со старой конституцией империи. В 1804 году народ проголосовал за наследственное право на престол. Прошло одиннадцать лет. Преемственность учреждений и законов теперь утверждалась самим названием нового творения юридической мысли: «Дополнительный акт к конституциям империи».
Проект был опубликован 22 апреля и вызвал всеобщее возмущение. Император вернулся в Париж в атмосфере народного ликования лишь месяцем ранее, на смену восторгам пришло волнующее и тревожное ожидание, и теперь наступило горькое разочарование. Французы, на короткое время ощутившие себя гражданами и активными участниками исторических событий, вновь были сделаны подданными.
Император потерпел поражение на идейном фронте. Он видел разочарование не только республиканцев и бонапартистов, но и либералов: друзья свободы не верили в реальность произошедших с Наполеоном перемен. Он пошел на компромиссы и уступил Констану, но встал на чуждый себе путь. Император согласился на ослабление своей власти незадолго до начала военных действий против сил коалиции.
Получив первые отклики на публикацию акта, Наполеон признал, что конституция не удалась. Он сказал это Констану. Автор проекта ответил, что надо исполнять конституцию и тем самым заставить народ в нее поверить. Люди должны видеть, что диктатуры больше нет.
Подумав еще неделю, Наполеон объявил созыв избирательных коллегий для выборов в палату представителей. Он начал применять конституцию, хотя она еще не была одобрена народом. Плебисцит и выборы в парламент должны были состояться в мае.
Народное голосование по проекту конституции стало отражением духа массового разочарования институтами наполеоновской империи. Воздержались от голосования 79% избирателей. 1,5 миллиона человек одобрили Дополнительный акт, против него были 0,37% от числа внесенных в списки. Французы проявили пассивность и апатию, и в то же время боялись возможных репрессий. Крестьяне остались верными императору, но в городах явка была очень низкой. Большинство военнослужащих были за проект. В палату депутатов, состоявшую из более чем шести сотен народных избранников, вошли либералы, сотня якобинцев и пятьдесят бонапартистов.
Наполеон предпринимал внешнеполитические и дипломатические акции в целях сохранения мира. 4 апреля он направил монархам письмо, в котором объяснил причины и описал обстоятельства своего возвращения:
«Король, брат мой, в прошлом месяце вы узнали о моем возвращении на землю Франции, о моем вступлении в Париж и о бегстве семейства Бурбонов… Династия, которую силой вернули французскому народу, более ему не годится: Бурбоны не захотели разделить ни его чувства, ни его образ жизни. Франция была вынуждена расстаться с ними; она призвала на помощь освободителя… Я вернулся, и с места моей высадки до самой столицы меня, как на крыльях, несла любовь моего народа» {195} .