Напролом

Фрэнсис Дик

Я кивнул.

— Он сказал, он представления не имеет, с чего мы решили, будто Метавейн хромает. Он вовсе не хромает. И никогда не хромал. Все последнее время он прекрасно работал на Поле.

Глава 12

— Вам, видимо, даже не пришло в голову справиться у ветеринара? — мягко спросил я. — Или у самого Аллардека?

Люси покачала головой.

— Мы поверили Мейнарду на слово.

Майор тяжело кивнул.

— Мы ему верили. Он же был сыном Аллардека, понимаете?

— Мы,

конечно, пытались протестовать, — сказала Люси, — мы заявили, что Мейнард нам откровенно солгал, но Мейнард сказал, что ничего подобного не было. Он просто все отрицал. Сказал, он нам никогда не говорил, что Метавейн не сможет участвовать в скачках до марта. У нас просто глаза на лоб полезли. Клемент пытался жаловаться в Жокей-клуб, но ничего не добился. Мейнард и их тоже обаял. Сказал, что мы просто его не так поняли. Распорядители были очень холодны с Клементом. И знаете, что мне кажется? Мне кажется, Мейнард им сказал, что мы пытаемся вытянуть из него еще денег, когда он так благородно вытащил нас из этой ужасной ситуации.

Оба они помрачнели, и я сам почувствовал легкие укоры совести. Но все же сказал:

— Пожалуйста, расскажите, в каком состоянии находятся ваши дела на сегодняшний день и сколько Мейнард уделил вам из выигрышей Метавейна и из доходов от его продажи.

Оба изумленно уставились на меня.

— Ничего! — удивленно сказал майор.

— То есть как «ничего»?

— Он нам не дал ни фартинга.

— Он выручил за лошадь несколько миллионов, — сказал я. Майор кивнул.

— Мы об этом читали.

— Я ему написала, — призналась Люси, и щеки ее слегка порозовели. — Просила его, по крайней мере, избавить нас от остатков долга.

— И что?

— Он не ответил.

— Люси ему два раза писала, — неловко сказал майор. — Во второй раз она отправила письмо заказным, так что мы уверены, Мейнард его получил.

— Но не ответил, — сказала Люси.

— Долг есть долг, и дело с концом, — вздохнул майор. — С нашего счета по-прежнему снимается большая часть доходов в счет уплаты долга и процентов. Боюсь, мы с ним так никогда и не расквитаемся.

Люси открыто погладила его по руке.

— Нам обоим уже по восемьдесят два года, понимаете? — сказала она.

— А детей у вас нет? — спросил я.

— Детей нет, — с сожалением сказала Люси. — Так получилось…

Я упаковал камеру, поблагодарил стариков и отдал им деньги, которые взял, чтобы, выдать плату работникам Бобби. Деньги получил для меня по чеку мой помощник. Помощник, ходячий банк, не нашел ничего удивительного в моей просьбе и пообещал привезти деньги, полученные по остальным чекам, в Тоустер. Майор и Люси взяли деньги с некоторым смущением, но с большим облегчением. Возможно, они боялись, что я уйду, не заплатив. Они получили горький урок…

Я посмотрел на часы и спросил, нельзя ли позвонить от них через кредитную карточку. Они одновременно кивнули, и я позвонил своему банкиру.

— Джон! — сказал я.

— Да, Кит?

— Джон, я тороплюсь. Я сейчас еду в Тоустер, но мне

тут пришло в голову… Может ли кто-то положить деньги на мой счет без моего ведома?

— Да, с помощью прямого перечисления из другого банка, так, как тебе перечисляют плату за работу. Но ты узнаешь об этом во время следующей проверки счета.

— Ладно, — сказал я, — а не мог бы ты сделать так, чтобы, кроме моей оплаты, никаких денег на мой счет не поступало? Можешь ли ты отказаться принять деньги, которые мне пришлют?

— Да, могу, — с сомнением сказал он, — но только зачем?

— Вчера вечером кто-то предложил мне взятку, — сказал я. — Это было слишком похоже на ловушку. Я не хочу вдруг обнаружить, что мне тайком всучили деньги, о которых я не знал. Я не хочу доказывать распорядителям, что не брал никаких взяток.

Джон немного помолчал, потом спросил:

— Что, снова твоя интуиция?

— Я просто подумал, что на всякий случай стоит принять меры.

— Да, — сказал он. — Хорошо. Если что-то придет, я спрошу твоего согласия, прежде чем класть эти деньги на счет.

— Спасибо, — сказал я. — Ну, до встречи.

— И, может быть, ты выдашь мне это распоряжение в письменном виде? На всякий случай, если дело вдруг дойдет до распорядителей.

— Просто не знаю, что бы я без тебя делал! — сказал я.

Я простился с Перрисайдами и уехал. По дороге я размышлял о том, что именно их неосторожность навела меня на мысль о том, что мне следует быть осторожнее.

Для начала им следовало бы застраховаться от катастрофы, постигшей общество Ллойда. И еще им следовало позвать независимого ветеринара, чтобы осмотреть Метавейна. Как легко рассуждать о таких вещах потом! Но вся штука в том, чтобы предвидеть их заранее.

Тоустер расположен в глухой провинции, среди пологих зеленых холмов, милях в шестидесяти от Лондона. По дороге туда я думало чем угодно, только не о лошадях.

Больше всего я думал о предосторожностях. В машине, кроме моей ночлежной сумки с вещами у меня были кассеты с Мейнардом, кассета с Перрисайдами, видеокамера и небольшой саквояж, позаимствованный у Холли, в котором лежали пиджаки и прочее имущество Джея Эрскина и Оуэна Уаттса. Без этого мне нечего было и надеяться получить компенсацию для Бобби и Холли и обеспечить им спокойное будущее, и мне пришло в голову, что стоит позаботиться о том, чтобы никто их не украл.

Сэму Леггату или кому-то еще из сотрудников «Знамени» вполне могло прийти в голову, что украсть вещи журналистов будет куда дешевле и проще, чем платить деньги, печатать опровержение и потом еще развозить его по Ньюмаркету. К тому же Оуэн Уаттс и Джей Эрскин наверняка жаждут мести за причиненный им ущерб, а они могут явиться куда угодно и сотворить бог весть что.

Место, куда я ехал, и время, когда я там буду, сообщались по меньшей мере в половине ежедневных газет; мое имя значилось в колонке спортивных новостей, где говорилось, что я участвую в скачках в час тридцать, два часа, три часа и три тридцать.