Напролом

Фрэнсис Дик

Нет, зря я посоветовал заманить его сюда под тем предлогом, что Бобби хочет раз и навсегда от меня избавиться. Он едва не преуспел в этом. Я сам дурак.

Мы прошли через прихожую в другую гостиную. Полгейт, Эрскин и лорд Вонли были уже там. Они торчали посреди комнаты. А у входа, все еще обнявшись, стояли Бобби и Холли. У меня было такое ощущение, что я вхожу в клетку с тиграми. Холли потом говорила, что с пистолетом в руке я выглядел таким грозным, что она едва узнала во мне своего брата Кита.

— Садитесь! —

приказал я. — Вы, — я указал на Мейнарда, — вон в то кресло.

Кресло было низкое и глубокое, и выбраться из него в случае чего было не так-то просто.

— Вы, Эрскин, — вот сюда, рядом с ним. А вы, лорд Вонли, на диван.

Полгейт, не дожидаясь приглашения, молча опустился на свободное место рядом с лордом Вонли.

— Достаньте электрошок, — приказал я ему, — положите его на пол и подвиньте сюда.

Я чувствовал, что ему отчаянно не хочется этого делать. Я видел это по его глазам. Но он все же пожал плечами, достал плоскую черную коробку и сделал то, что ему было приказано.

— Ну вот, — сказал я, — а теперь мы посмотрим один фильм.

Я покосился на пистолет.

— Стреляю я довольно хреново, — сообщил я. — Так что, если придется стрелять, я даже не знаю, в кого именно попаду. Так что лучше сидите спокойно.

Я перебросил анорак Бобби.

— Кассета в одном из внутренних карманов.

— Включить? — спросил Бобби, найдя кассету и достав ее. Руки его тряслись, голос дрожал. «Сука этот Мейнард!» — подумал я.

— Включай, — сказал я. — Холли, задерни занавески и зажги свет.

Когда фильм кончится, будет уже темно.

Пока Холли занавешивала окна, за которыми подходил к концу холодный хмурый день, все молчали. Бобби включил видеомагнитофон, телевизор, вставил кассету. Полгейт угрюмо посмотрел на анорак, который Бобби бросил на кресло.

Лорд Вонли взглянул на пистолет, на меня и отвернулся.

— Готово, — сказал Бобби.

— Включай, — сказал я. — И вы с Холли тоже сядьте и посмотрите.

Я закрыл дверь и прислонился к ней, как недавно лорд Вонли в «Гинеях».

На экране появилось лучезарное лицо Мейнарда. Мейнард попытался выбраться из кресла.

— Сидеть! — приказал я.

Должно быть, он догадался, что это за кассета. А он-то думал, что этого интервью давно уже не существует! Мейнард посмотрел на пистолет у меня в руке, прикинул расстояние, которое придется преодолеть, чтобы до меня добраться, и покорно откинулся на спинку кресла.

Интервью из мирного диалога переросло в открытые нападки. Лорд Вонли медленно разинул рот.

— А вы этого раньше не видели? — спросил я.

— Нет-нет! — сказал лорд Вонли, не отрывая глаз от экрана. Ну да, конечно: вряд ли Роза сочла нужным показывать похищенную кассету владельцу газеты за те два дня, что кассета пролежала

в «Глашатае».

Они смотрели на экран, а я смотрел на них. Мейнарду было хреново. Лицо Эрскина оставалось каменным. Лорд Вонли сидел как зачарованный. Полгейт оживился и исполнился неподдельного любопытства. Бобби и Холли были в ужасе. Я с сожалением подумал, что Бобби предстоит испытать огромное потрясение: неприятно узнать, что твой отец такая сволочь.

Интервью закончилось, и на экране появились Перрисайды, рассказывающие, как они потеряли Метавейна. Потом Джордж Таркер со своим рассказом о том, как его сын покончил жизнь самоубийством. Потом Хью Вонли, умоляющий разрешить ему вернуться домой. И, наконец, снова Мейнард со своей самодовольной улыбкой.

Все это произвело большое впечатление даже на меня, а про остальных и говорить нечего. К концу фильма лица у всех были одинаково ошеломленные. Пожалуй, Джо был бы доволен эффектом, который произвело его творение, особенно оглушительное молчание под конец. Суд окончился. Обвиняемый был признан виновным. Оставалось вынести приговор.

Чернота на экране сменилась снегом, а зрители по-прежнему сидели не шевелясь. Я отлепился от двери, подошел и выключил телевизор.

— Вот, — сказал я. — А теперь слушайте.

Теперь внимание всех находившихся в комнате было приковано ко мне.

Мейнард угрюмо насупился от унижения.

— Вы и вы, — сказал я лорду Вонли и Нестору Полгейту. — Вы — или ваши газеты — заплатите Бобби компенсацию в размере пятидесяти тысяч фунтов каждый. Вы напишете расписки здесь и сейчас, не покидая этой комнаты, при свидетелях. Деньги должны быть выплачены через три дня. Расписки должны быть составлены по всей форме.

Лорд Вонли и Нестор Полгейт уставились на меня, не говоря ни слова.

— За это, — продолжал я, — я верну вам «жучок» и другие доказательства преступной деятельности Джея Эрскина. Кроме того, я гарантирую, что буду молчать о ваших покушениях на меня и мою собственность. Я верну вам чек на три тысячи фунтов, который сейчас хранится у моего банкира. И еще вы получите кассету с фильмом, который только что смотрели.

Мейнард попытался возразить, но никто не обратил на него внимания.

— А вы, — продолжал я, обращаясь к Мейнарду, — напишете Бобби расписку на сумму в двести пятьдесят тысяч фунтов, которые должны быть выплачены ему через три дня. Это покроет его долги за этот дом и конюшню, которые вы с вашим отцом заставили Бобби выплатить, несмотря на то, что это имущество должно было перейти к нему по наследству.

Мейнард открыл рот, но не произнес ни звука.

— Кроме того, — продолжал я, — вы отдадите майору Перрисайду и его супруге ту часть стоимости Метавейна, которой продолжаете владеть.