Нареченные

Крейн Шелли

– Мы примем меры, – заверил ее Калеб. – Перед тем, как лечь, я проверю, включена ли сигнализация.

– Вообще-то я не в восторге оттого, что буду подопытной свинкой, но, как понимаю, выбора особо нет. У вас есть спиртное, чтобы поднять настроение?

– Тебе сколько лет? – спросил Биш, опершись локтями в колени.

– Восемнадцать.

– Тогда нет, у нас нет спиртного.

– Черт, – пробормотала Экстази, направившись к двери в кухню.

Мы пошли следом.

– Ты идешь? – позвала я Биша.

– Через минуту.

Я

кивнула, и мы пошли приготовить софу в гостиной для Экстази. Калеб рассказал ей, где все находится, успокоил, что мы будем в соседней комнате. Она кивнула и с каменным лицом уселась на диване. Пыталась хорохориться, но мысленно сжималась от страха.

– Все будет хорошо, – заверила ее я. – Сейчас достану тебе какие-нибудь вещи. – Я принесла ей полотенца и пижаму. – Ладно, наша дверь будет открыта. Если что-нибудь понадобится, зови.

– Ладно.

Выходя из комнаты, Калеб хотел выключить свет.

– Пожалуйста, не гаси, – умоляющим голосом попросила Экстази.

– Хорошо.

Я даже словом не обменялась с Калебом, только быстренько накинула на себя одну из его футболок и забралась в постель. Переодевшись, он потянул за шнурок лампочки и лег со мной. Я прильнула к нему и сразу же заснула.

Ночью я просыпалась несколько раз. Не спалось и Калебу. А Экстази прикорнула на диване и так сладко заснула, что ни разу не открыла глаз, хотя мы несколько раз заходили ее проведать.

Утром меня разбудило внезапное чувство тревоги. Я выбежала в соседнюю комнату и увидела диван пустым, а простыни скомканными. За мной в комнату тут же влетел Калеб, затем кинулся к двери проверить сигнализацию. Но я уже услышала в мыслях Экстази, что она поет. Она напевала песенку «Сезам-стрит».

От облегчения я чуть не рассмеялась.

Калеб сказал, что ему необходимо поплавать, чтобы взбодриться, а я пошла на кухню поздороваться с Рэйчел и всеми нашими. Белла развалилась у ног папы и жевала кусок бекона.

Божественно пахло кофе, Рэйчел жарила медовые пончики. Я благодарно улыбнулась ей. Потом почему-то обняла ее и поцеловала в щеку. Обрадовавшись, она ответила поцелуем.

– Спасибо, милая.

Проходя мимо Беллы, я почесала ее за ухом и села рядом с папой и братом. Биш выглядел напряженным. Все уже знали о том, что мы увидели накануне вечером. Я положила голову на плечо Биша и откусила пончик. Нам нужно все продумать. Я не могла потерять брата.

Он сделал большой глоток черного кофе, и я, почувствовав во рту горький вкус, услышала его мысль:

Так мы собираемся поговорить о вчерашнем вечере?

Я покачала головой и прошептала:

– Не сейчас.

Биш приобнял меня за плечи. Я подтянула колени к краю стола, а он продолжал с отстраненным видом отхлебывать кофе.

– Я рад, что вы двое помирились, – наконец произнес папа. – Я уж думал, у нас здесь снова на весь день зона военных действий.

– Не стоит беспокоиться, папа… – заверила я его.

– Добро.

– Нам

нужно двигаться, – объявил Питер.

Я видела, как, проходя мимо Рэйчел, чтобы взять сливочник, он похлопал ее ниже спины, и она чуть заметно улыбнулась.

Я хихикнула, а папа строго посмотрел на меня. Я только покачала головой, и тут же у меня буквально отвисла челюсть, потому что в кухню вплыла Экстази. Волосы зачесаны назад, никакой лиловой краски, никакого макияжа, никакой подводки глаз. Совершенно другая девушка. Она пригладила волосы и застенчиво повела плечами, когда все в удивлении на нее уставились.

– Я смыла краску. На время. – Она посмотрела на меня. – Спасибо за вещи.

– Нет проблем, Экстази.

– Можете звать меня Линн, это мое второе имя. Раз уж я начинаю новую жизнь, почему бы не отделаться и от этого смешного имени, верно?

Все одобрительно зашумели.

– Ты выглядишь совершенно взрослой, Линн, – заметила Рэйчел и направила ее к тарелке с горой пончиков.

– Рэйчел делает самые лучшие домашние медовые пончики, – проинформировала я Линн.

Девушка пожала плечами и взяла один.

– Обычно я не завтракаю, – она откусила кусок, – потому что никогда… Боже! – Она посмотрела на Рэйчел. – Никогда в жизни не ела ничего вкуснее!

– Спасибо.

– Можно два?

– Конечно, милая.

– Спасибо. – Она взяла еще один и села рядом со мной. – Так…

– Мы скоро уезжаем, – сообщила я.

– Хорошо, – тихо, себе под нос, проговорила Линн.

Тут вошла Джен и получила утренний поцелуй от отца. Посмотрела в нашу сторону. Судя по ее мыслям, она собиралась оставить все как есть. Джен не сердилась на Биша и не хотела его расстраивать. Грустно улыбнувшись нам, она поднялась обратно наверх с пончиком в руке.

Биш не пошевелился, но, когда она вышла, вздохнул.

Я заметила, что у Линн по подбородку размазалась сахарная пудра. Она вытерла ее рукой и стала оглядываться в поисках салфетки.

– У меня есть, – сообщила я.

Я сфокусировалась, как сделали мы с Калебом в тот день на пляже. И мысленно скомандовала салфетке подняться со столешницы бара. Одновременно мне вспомнилось видение, случившееся прошлым вечером. Я наморщила нос, но продолжала. И когда увидела салфетку, слетающую с подставки, улыбнулась.

Ладонь Биша, покрывающая мою руку, напряглась, а папа округлил глаза. Питер и Рэйчел смотрели как зачарованные. Но больше всего меня впечатлила реакция Линн. Девушка стоически наблюдала за тем, как салфетка перемещается по воздуху через весь стол. А как только она долетела до цели, Линн схватила ее, вытерла рот и как ни в чем не бывало откусила еще кусок пончика.

– Что? – прочавкала она, заметив, что все на нее смотрят. – Я есть хочу.

Все расхохотались. Забавно, что она не увидела в произошедшем ничего особенного. Плывущая к ней салфетка не напугала ее, а только озадачила.