Нарисуй узоры болью...

Владислава

Бейбарсов усадил её на кровать, и Гроттер пыталась наблюдать за тем, что он делал, но, тем не менее, не могла.

Глеб отыскал где-то склянку с неизвестным содержимым и буквально силком влил жидкость в Таню.

Девушка пыталась отвернуться и воспротивиться, но ей не позволили поступить подобным образом.

– Пей! – строго повторил Бейбарсов. – Пей, иначе я не ручаюсь за то, что ты, предположительно, сможешь выжить!

Гроттер содрогнулась.

Ей было плохо, да и вообще, рыжеволосая пыталась как-то заставить себя выплюнуть

жидкость, которая обожгла горло, словно самым настоящим пламенем, вот только это вряд ли было в её силах.

Халат удалось снять достаточно быстро – Бейбарсов отшвырнул его в сторону, как ненужную тряпку, и мрачным взглядом оценил состояние спины девушки, пытаясь понять, что делать дальше.

– Не смей ко мне прикасаться, - в полубреду потребовала Гроттер.

– Интересно, как я должен тебя вылечить, если не буду к тебе прикасаться, - мрачно буркнул себе под нос Бейбарсов.

– Но ведь это ты наносил раны, - прошептала она, чувствуя, что незнакомое зелье принесло ей хоть какие-то силы.

– Иначе ты навсегда осталась бы в той больнице и никогда не преодолела бы действие препарата, - отозвался Бейбарсов, расстёгивая пуговицы белой блузки, которую она украла у медсестры.

Та, к счастью, была немного великовата на Гроттер, поэтому не так уж и плотно прилегала к ранам, но всё равно проблемы определённые были.

Бейбарсов даже не собирался предупреждать её о том, что, возможно, будет больно – он с силой рванул ткань на себя, стягивая её с Тани.

Девушка не смогла сдержать крик. Она впилась ногтями в какую-то простыню, которая оказалась как раз совсем рядом, и всхлипнула, чувствуя, что слёзы катятся у неё по лицу градом.

Она не могла ничего с собой поделать, не могла даже содрогнуться – лишь чувствовала, как Бейбарсов уложил её в постель, заставляя перевернуться на живот.

Тане не хотелось так лежать, и она себя в подобном положении чувствовала ещё более беззащитной, прекрасно понимая, что, к тому же, на ней совершенно не осталось никакой одежды.

Наверное.

Бейбарсов, тем не менее, сейчас совсем не думал о чём-то подобном. Его пальцы скользили по кровавым ранам у девушки на спине, и он бормотал себе под нос какие-то заклинания.

Гроттер чувствовала, что края ран буквально сходятся, срастаются под действием заклинаний.

Она пыталась не плакать, но боль была просто невыносимой – Гроттер даже не понимала, как она ещё до сих пор держалась и как смогла идти.

– Ненавижу тебя, - всхлипнув, прошептала Таня, стараясь не смотреть на некромага – да и это было, впрочем, сейчас невозможно.

Она не могла бы даже повернуть голову, прекрасно зная, что боль в шее просто-напросто заставит её потерять сознание.

– Лучше прирежь сразу, - наконец-то выдохнула девушка, впиваясь ногтями в собственные ладони.

– Прекрати истерику, - усмехнулся Бейбарсов, продолжая шептать заклинания уже над вторым шрамом.

– А дезинфекция?

– Как прекрасно, что ты об этом думаешь, - рассмеялся

Глеб, словно сейчас был какой-то повод для того, чтобы у него улучшилось настроение. – Мои заклинания предварительно очищают твои раны.

Таня шмыгнула носом и едва заметно улыбнулась, словно пытаясь таким образом окончательно победить боль.

У неё не осталось больше ни единого шанса выдержать всё это, но, тем не менее, выбора тоже не было.

Гроттер вновь не сдержалась и закричала, но, тем не менее, некромаг не обратил на это никакого внимания. Глеб всё бормотал и бормотал заклинания, которые помогали её ранам затягиваться.

– Шрамы убирать? – словно сквозь пелену, услышала Таня его голос, а после едва заметно кивнула.

Она понимала, что это было лишней тратой магической энергии, но, впрочем, сейчас была бы даже рада, если бы Бейбарсов истощился окончательно, и его можно было убить обыкновенным ударом ножа.

На самом деле, вряд ли Глеб предложил бы что-то подобное, если б знал, что не выдержит, но, впрочем, она не желала пока что думать над этим вопросом, да и вообще, переживать по подобному поводу.

Она просто позволила себе расслабиться окончательно, чувствуя уже не боль, а лёгкую щекотку.

Шрамы удалось убрать в разы быстрее, и Таня даже практически ничего не почувствовала, оглянувшись и осознав, что всё закончилось.

– Так быстро?

– Ран уже не было, так что можно было допустить тактильный контакт, - пожал плечами Бейбарсов.

Он сильно побледнел, но, тем не менее, Таня не испытывала совершенно никакой жалости – скорее уж ненависть, достаточно слабую даже, наверное, если сравнивать с тем, что он успел натворить.

Ей бы так сильно хотелось, чтобы всё это наконец-то закончилось, вот только, кажется, не оставалось ни единого шанса на то, чтобы мир наконец-то перестал кружиться перед глазами.

– Вот, можешь одеться, - Бейбарсов швырнул ей какой-то комок одежды. – Кажется, Ленкино.

– Она тут бывала? – удивлённо переспросила Таня, поспешно одеваясь, словно пытаясь защитить себя таким образом от чего-то неведомого.

– Конечно, бывала, - с определённым оттенком досады в голосе отозвался Бейбарсов. – Мы тут учились некромагии вместе.

– А… - Гроттер так и не позволила себе до конца завершить вопрос, который собиралась задать.

Одежда пришлась ей как раз в пору, разве что юбка, которая принадлежала Свеколт, должна была бы быть короче, чем сейчас.

Гроттер уже не имела никаких сил задумываться над тем, как следовало бы выглядеть её одежде.

Она попросту легла на то подобие кровати, внимательным и достаточно заинтересованным взглядом осматривая избу.

Её не волновало то, что Бейбарсов едва держался на ногах – пожалуй, заклинание действительно забрало у него больше сил, чем парень мог себе позволить, но, тем не менее, он ведь сам был виноват в том, что случилось, и Гроттер ни на одно мгновение не собиралась его жалеть.