Нарисуй узоры болью...
Шрифт:
Это убило в нём желание сражаться.
Бейбарсов просто не хотел ничего делать – ему было абсолютно наплевать на то, что реальность требовала действий, это было просто приятной жертвой подчинения с его стороны.
– Правь, если тебе так хочется, - останавливаясь совсем рядом, тихо проговорил Бейбарсов, и его пересохшие губы едва-едва заметно шевелились. – Думаю, у тебя всё равно ничего не получится.
– Предатель! – воскликнула она на предельно визгливых нотках, не чувствуя ничего, кроме собственной злобы, что затаилась
Бейбарсов кивнул, словно соглашаясь с подобной своей характеристикой, а после одним щелчком пальцев снял с себя магическую защиту, всю, которая только у него была. И только сейчас Таня внезапно сумела осознать, почему тот в последнее время тратил такое огромное количество энергии.
На всё.
На всё, что попадалось под руку.
Казалось, Бейбарсов потерял вообще способность жить. Та самая тьма, которая таилась в ней, разъедала его ауру, превращая её в едва ли не сетку с дырками, в что-то невероятно испорченное и старое.
Бейбарсов не обращал на это совершенно никакого внимания, будто бы на самом деле ему было всё равно, но, тем не менее, то же, что убивало её рассудок, выпивало его изнутри. Единственным вариантом спасти Глеба было разве что убрать этот мрак, но Таня не хотела этого делать.
Её желание обвинить Бейбарсова в предательстве было неимоверно сильным, и превышало его только то, что Таня неимоверно сильно хотела убить его прямо сейчас. Теперь, когда от её магии Глеба совершенно ничего не скрывало, было потрясающе просто это сделать.
Духи безумия стояли у неё за спиной. Они шептали советы, и Бейбарсов, казалось, тоже слышал их.
Слетел и блок мыслей, который Глеб никогда не снимал, и Таня почувствовала, что способна проникнуть в его сознание. Тем не менее, она пока что была вынуждена сдерживаться, чтобы не позволить себе узнать лишнее и не остановиться тогда, когда это будет крайне неуместно.
Её сознание оказалось пустым, словно чистый лист. Таня понятия не имела, что убрало оттуда все её мысли, но, тем не менее, у неё теперь не осталось ни единого логичного воспоминания, на которое можно было бы опереться.
Словно кто-то хорошо постарался, ластиком убирая всё, что только можно убрать. Гроттер чувствовала это, и подобный факт вызывал у неё едва заметную улыбку, заставляя смеяться над самой собой.
Рыжеволосая склонила голову набок, внимательным, изучающим взглядом осматривая Глеба и скользя кончиками пальцев по его руке.
Она словно пыталась узнать, разобраться в его мыслях, вот только теперь в этом не было никакого смысла, совсем никакого.
Гроттер улыбнулась едва заметно, а после прошептала тихо-тихо, будто бы вынося свой последний приговор:
– Ты зря снял магическую защиту, некромаг… предатель, - она всегда называла его только так. – Вот твоё настоящее имя.
– Я просто больше не могу её держать, - усмехнулся
– В моей голове ничего нет. Только моё сознание, - рассмеялась Таня, словно наконец-то убеждая себя в том, что поступает правильно. Он – враг, которого следует уничтожить, и она обязательно сделает это, если только поймёт, как именно должна будет поступать. И не стоит заставлять себя останавливаться.
Бейбарсов не заставит её успокоиться или поступить как-то иначе. Он может делать всё, что только пожелает, но это всё равно будет совершенно бессмысленно, что бы только Глеб ни говорил.
– Ты до сих пор считаешь, что ты способна на то, чтобы победить то, что в тебе сидит? – его глаза становились немного чернее, чем это было обычно. – Гроттер, ты уже проиграла.
– Я не Чума. Я выиграла, - упрямо промолвила она, прекрасно понимая, что обманывает саму себя.
Глеб рассмеялся.
Ему почему-то было невероятно весело с того, что она говорила, и парень просто рассмеялся, тихо, едва слышно, но, тем не менее, заставляя её содрогаться от каждого звука его голоса.
– Убей меня.
Она сама не знала, почему поверила Бейбарсову на слово и позволила себе поверить в то, что он действительно сказал это. Гроттер даже не попыталась схватить нож или воспользоваться заклинанием, потому что это обязательно было бы совершенно бесполезным.
Гроттер положила руку куда-то туда, где должно было оказаться его сердце, и попыталась почувствовать, как оно бьётся.
Пьянит.
Таня не понимала, когда именно она воспользовалась собственной магией, чтобы начать переливать в собственное тело потоки волшебства, но это действительно случилось. Гроттер ощущала, как его энергия проходила сквозь её тело и останавливалась где-то там, где это было бы совсем нелишним.
Его магия была очень сильной, слишком могущественной, и Гроттер буквально тонула в ней, чувствуя, что это только маленькая часть.
…Глаза Бейбарсова словно вспыхнули в темноте, будто бы он был котом – Таня только сейчас поймала себя на мысли, что вокруг стало слишком темно, и только маленькая свеча на комоде сейчас отражала собственный огонёк от зеркала, освещая комнату.
Гроттер попыталась увеличить поток волшебства, которое переходило в неё – увы, но убить его так быстро, как это вышло бы с кем-либо другим, оказалось практически невозможным.
Таня не понимала, почему.
Несмотря на то, что сейчас он казался обессиленным, Бейбарсов был просто огромным источником магии.
Ему можно было творить всё, что только в голову придёт, пожалуй, и ничего от этого бы не изменилось ни на одно, даже самое маленькое, мгновение. Она понимала это, осознавала, хотя на самом деле думать о подобном было не слишком-то и приятно, и тонула в том, что называла своим подсознанием.