Нарисуй узоры болью...
Шрифт:
Может быть, это была глупая опаска, а может, требовалось наоборот убежать как можно дальше от этого парня, но он придерживался компании учёного, чувствуя себя так немного более защищённым.
По правде говоря, это было глупо.
Александр каждый день бросал на него достаточно странные, подозрительные взгляды, в которых Кузьма не видел совершенно ничего хорошего, а порой мрачный взор заставлял содрогаться и немного ускорять шаг.
Ему постоянно казалось, что Шурасик уже заносит нож или ещё что-то, стремясь
Давно пора было успокоиться и перестать задумываться над такими вопросами, которые постоянно лезли ему в голову, вот только страшное и странное предчувствие ни на мгновение не оставляло его.
Пока не догнало окончательно.
– Может быть, мы не будем идти так далеко в лес? – наконец-то подал голос Кузя. Он видел впереди странное скопление скал, которое показалось ему опасным, но, тем не менее, продолжал шагать следом за своим спутником, содрогаясь от каждого дерева, которое посмело шелестеть, вообще от всего, что окружало их.
От природы никуда не сбежишь, но Тузиков этого пока что не понимал. Он всё ещё упрямо верил в то, что появится кто-то, кто спасёт его, просто заберёт с собой и позволит не находиться тут.
Как можно скорее!
…Странный звук заставил его содрогнуться и оглянуться как раз вовремя, чтобы увидеть разноцветноволосую некромагиню, которая сбросила с себя какой-то странный плащ. Может быть, она шагала за ними уже достаточно давно, но только теперь Кузьма осознал, что за ними могли следить.
Всё оружие – точнее, то, которое вообще у них было, лишь один допотопный нож, от которого толку было, пожалуй, достаточно мало, - хранилось у Шурасика.
– Сзади! – завопил громко Кузя, чувствуя, что вновь впадает в странное чувство бесконечной апатии.
Теперь надо было бежать, а он не мог, просто стоял, глядя на достаточно привлекательную, как ему вдруг показалось, девушку, и пытаясь заставить себя успокоиться и перестать так сильно дрожать.
Шурасик оглянулся, но вместо страха на его лице появилась едва заметная улыбка. Некромагиня кивнула, а после сделала несколько уверенных шагов вперёд.
Учёный было отшатнулся, словно переживая, что она собиралась его убить, но, тем не менее, девушка даже не стала пытаться это делать, словно ничего на самом деле её не волновало и не беспокоило.
Может быть, это было к лучшему.
Он пытался как-то поймать себя на той мысли, что, наверное, следует бежать, но Ленка не могла желать ему плохого.
Только его спутнику.
– Не марай руки, - тихонько шепнула на ухо Шурасику Елена. – Притворись, что я заморозила тебя заклинанием.
Он и вправду замер, и Кузя содрогнулся. Если уж Александр, умный, достаточно хитрый, не сумел сопротивляться, то что же говорить о нём самом?
–
Тузиков даже не понял, что случилось, но почувствовал, что падает. Это была не та рана, которая позволила бы ему выжить, но, тем не менее, умирать ему пришлось бы достаточно долго.
Несколько часов, может быть, даже дней, пока он наконец-то испустит дух – и только сейчас Кузьма с ясностью понял, что всё настолько плохо.
– Не стой тут, - промолвила Елена, обращаясь к Шурасику. – Пойдём скорее отсюда, ну его.
– Это был мой спутник.
В голосе Александра не чувствовалось ни единой нотки сожаления, но, тем не менее, он достаточно пристально смотрел на девушку, словно ожидая от неё какую-то более-менее нормальную, а не настолько равнодушную реакцию.
– Ничего страшного, найдёшь себе нового, - хмыкнула она. – Рано или поздно, он бы полез тебя убивать.
Следя за тем, как они уходили, Кузьма всё мечтал закричать, что на самом деле он не стал бы никого убивать и обезвреживать, потому что просто не умел это делать, но из уст сорвался лишь какой-то едва слышный крик.
Их на этом проклято поле осталось не так уж и много, а “Тибидохс” не до такой степени длинный, чтобы, рано или поздно, всё это не закончилось. Пора уже смириться с происходящим.
И если он вскоре не умрёт, то, возможно, сможет дотянуть хотя бы до следующего тура. Главное не двигаться – и Кузьма замер, чувствуя, что буквально проваливается в глубокий, страшный сон.
***
Гурий чувствовал, что ещё немного, и он окончательно не сможет бежать, но выбора ему, естественно, никто не предоставлял.
Наконец-то Валялкин буквально свалился на землю и едва ли не упал в ручей, на острые камни, которые прежде казались более нормальными и округлыми.
Тут река была немного более глубокой, чуть шире, да и вообще, была страшнее, чем там, откуда они прибежали.
Гроттер с ужасом смотрела на уступ, за который уцепился Ванька, забираясь обратно на берег и пытаясь успокоиться.
– Это тот самый, - выдохнула совсем тихо она, но когда Валялкин вопросительно посмотрел на свою девушку, ни слова не ответила, словно это не имело особого значения. На самом деле, что-то заставляло её упрямо молчать, не позволяло просто так открыть рот и сказать хотя бы что-то, что могло бы натолкнуть его на неизвестную мысль.
Гурий сидел на земле, проводя ладонью по густым травам. Тут было куда красивее и спокойнее, чем там, где они шли прежде, да и вообще, складывалось такое впечатление, что лучше было пребывать тут, чем там, но, тем не менее, на лице Татьяны было буквально написано огромными буквами её предельное беспокойство.