Наркомент
Шрифт:
Румяный, гладкокожий, с большой красной игрушкой в руке, издали он напоминал разочарованного ребенка. Я бросился его утешать:
– Просто мы только что закончили разгружать новое оборудование. Если вас интересует что-нибудь конкретное…
– Интересует, – надул щеки Валера. – Очень даже конкретно интересует. Хочу в баре какую-нибудь хреновину для тортов и пирожных поставить. Такую, знаешь, чтобы… ых! – Его рука сжалась в кулак, как бы желая раздавить невидимый эклер.
– Витрину? – высунулся Серега.
– Не-а. – Валера отмахнулся лобстером, а свободной рукой
– Кондитерский шкаф? – проявил сообразительность я.
– О, братишка! – обрадовался Валера. – Шкаф. Такой, понимаешь, навороченный. Сделаешь?
– Пожалуйста, – я увлек его к «Текнам», заманчиво притаившимся под прозрачной полиэтиленовой упаковкой. – Вот. Не Польша какая-нибудь, не Турция даже. Италия.
Поглаживая белый бок шкафа, я самозабвенно заливал, какой он весь расчудесный, как лихо крутятся-вертятся его стеклянные полки, как ярко сияют его лампы, как стабильно сохраняется заданная температура внутри. Валера прервал мою лекцию:
– Да я с ходу врубился, что это – вещь. Хватит по ушам мне ездить. Лучше скажи, сколько этот гроб с музыкой стоит?
Гроб с музыкой! Он выразился достаточно точно. Правда, это выяснилось несколько позже. А в тот момент я даже немного обиделся.
– Вы имеете в виду шкаф «Текна»? – переспросил я назло Валере.
– «Фуекна»! – передразнил он. – Сумму назови.
– В рублях? – я продолжал изображать из себя примороженного специалиста.
– Тормозишь, да? – Валера раздулся в своем желтом пальто до размеров небольшого паруса. – Я же сказал, кто я такой и откуда. Нормальную цену назови. В баксах.
– Сергей, – одернул я Серегу, открывшего было рот. – Сходи принеси каталоги на продукцию фирмы «Ифи».
Когда дело доходило до подсудной купли-продажи за иностранную валюту, я всегда старался обойтись без лишних свидетелей. Имелась еще одна веская причина держать Серегу на расстоянии в эти щекотливые моменты: называемая мною цена иногда незначительно отличалась от указанной в прайслистах. В сторону увеличения, разумеется. Тут главное было угадать клиента, который не станет торговаться из-за каждого доллара или нудно выяснять принципы «айсовских» скидок.
Отослав помощника, я, похолодев от собственной наглости, заявил шикарному Валере:
– Полторы тысячи.
Он даже бровью не повел. Важно принял к сведению мою информацию и, отступив на шажок, принялся сравнивать оба красавца-шкафа – белоснежный и бронзово-желтый.
– Этот беру. – Валерин палец ткнулся в облюбованный холодильник. – Золотой. Будет под цвет всех прибамбасов в баре.
Этого и следовало ожидать. Два массивных перстня на пальцах, на шее наверняка толстый жгут из того же благородного металла. Зачем ему белая «Текна»? Он ведь не невесту выбирает.
– Путево, шеф, – польстил один из бодигардов.
– Золото – оно и есть золото, – глубокомысленно изрек второй.
Ну вот. Неведомый мне Геворкян, сосватанный Москвой, рисковал остаться с носом. Я забрал принесенные Серегой каталоги и отправил его за новыми, выдумав название несуществующей фирмы, чтобы копался подольше. Выдержал драматическую
– Золотистая «Текна» стоит дороже.
– Ясный перец, – понимающе кивнул Валера. – Сколько?
– Тысяча шестьсот пятьдесят, – обнаглел я почти до предела, но кое-какой запасец нахальства еще остался, поэтому я обескураженно развел руками и соболезнующе вздохнул: – Только этот шкаф уже продан. За ним вот-вот должны приехать.
Валера не согласился с предложенной версией:
– Если шкаф стоит здесь, то ни хрена он не продан. Я плачу штуку семьсот и забираю. Станет клиент возникать – ссылайся на меня, я отвечу.
Колебался я недолго. От неведомого Геворкяна, если таковой и обнаружится, мне радости мало: он, памятуя утвержденную Москвой цену, заплатит тютелька в тютельку. Вот пусть и берет белую «Текну». Чернякову, по большому счету, все равно, чьи деньги я ему вручу в конце отчетного периода.
– Ну? – поторопил меня Валера. – Грузовик вызывать?
Из бездонного кармана его желтого пальто вынырнул мобильный телефон с выжидательно торчащей антеннкой. Я завидовал Валериному напору и решительности, с которой он настаивал на своем. Одного я не понимал: какой же он бизнесмен, если совершенно не умеет торговаться? Оказалось, тут я ошибался. Дождавшись моего утвердительного кивка, Валера безапелляционно заявил:
– Только этого рака я забираю бесплатно. В качестве презента от фирмы.
– Это лобстер, – вежливо уточнил я.
– А мне похрен, – признался Валера. – Для меня главное, чтобы вещь нравилась.
Интересно, каким своим новым приобретением он был доволен больше: дорогущим холодильником или грошовой игрушкой?
4
Я сразу опознал Геворкяна в приземистом чернявом посетителе с аккуратной бородкой и томными глазами навыкате. Он нарисовался перед самым закрытием, когда Серега был отпущен к жене с малюткой дочуркой, а я после трудов праведных баловался кофейком и докуривал вторую пачку сигарет.
Геворкяном он был с ног до головы, и даже белое легкое кашне под кремовой дубленкой говорило об этом. Надменный и важный, как полномочный посол иностранного государства, вошел он в зал, сопровождаемый стайкой юрких молодых людей, походивших в своих черных плащах и куртках на оживленных ворон.
– Гыр-гыр-гыр, – переговаривались они на своем языке, еще больше усиливая сходство с вороньей стаей.
– Ты Игорь, да? – спросил Геворкян с едва уловимым южным акцентом.
Отпираться я не стал. Но на всякий случай пожелал знать, чем обязан.
– Я Геворкян. – Он сказал это с таким превосходством в голосе, словно произнес не фамилию, а дворянский титул.
– Очень приятно. – Только теперь, допив кофе, я соизволил встать и сделать шаг навстречу посетителю. Небольшой такой шажок, единственный. Дело было в плохо скрываемом презрении, которое проявляли эти ребята ко мне, представителю великого русского народа. Это неправильно, когда гость ведет себя как полноправный хозяин. И уж совсем обидно, когда настоящих хозяев вообще за людей не считают.